Предновогоднее настроение все-таки пришло в Москву, в этот воробьиный Вавилон, пушистой грудью вдыхающий долгожданные снежные хлопья. Нежное вращение бульваров, хоровод вечерних огней, сумасшествие в магазинах, воспетое еще Бродским («В Рождество все немного волхвы…»). Небо с редкими проталинами скрывает звезды, оно, подсвеченное фосфоресцирующим телом города, пепельно-белое, с редкими пятнами тугих снежных мешков, время от времени опорожняющихся над улицами и площадями. Дары, несусветные дары валятся сквозь дыры на головы спешащих прохожих, на крыши застрявших в пробках машин. От снега становится теплее.
     По всей Москве, от центра до окраин, он чердаков и верхних этажей, где иногда селятся поэты, до подвалов в которых обитают художники, и наоборот, торжество предновогодия. Словно сделав какое-то титаническое усилие после затяжной оттепели, город наконец дотянулся до зимы. Кажется, что с каждым годом этот рывок в следующий год дается старушке-столице все труднее, и все мы болеем за нее, подбадриваем, переживаем бесснежие. Только об этом и говорим, только этого и ждем – наступления зимы. О, как же это немного, казалось бы – зимние вечера, снежинки на носу, зыбкое сочетание безветрия и роскошного снегопада, чтобы около нуля, но земля удерживала снег, не давала ему таять… Как гурман смакует изысканное блюдо, москвичи наслаждаются таким коротким вечером, который, может быть, повторяется за всю зиму всего два-три раза. Несколько часов зимнего блаженства. А в остальное время – промозглая слякоть, или ледяной ветер, или жесткая, сдирающая щеки метель… Но именно эти часы, а может быть даже минуты, мы и называем зимой. О них вспоминаем весь год при слове «зима». И только с ними у нас ассоциируется это время года, больше ни с чем.
     Вот почему мне кажется, что человек идеально настроен в унисон счастью. Все мы имеем удивительную способность запоминать самое лучшее, если речь идет даже о таком пустяке, как время года. Конечно, кто-то не любит зиму (или какой-нибудь другой сезон), но уж если любит – так именно за такую вот мимолетную мелочь, за преходящие, мгновенные, улетающие прочь минуты, которых совсем немного в трех долгих месяцах.
    
    
    
    С.Т.