Путешествовать на коленях
     занимательно только по снам -
     безо всякого соизволенья.
     Ночь не столько нежна, сколь грустна.
     Для паломника покаянье -
     лучший способ в пути согрешить,
     и молитвою обезьяньей
     побираться, копить гроши
     на пристойную случаю свечку
     и, конечно же, на кочергу.
     Вдруг проглянет привычная вечность
     сквозь губительную пургу?
     Кочерга пригодится - в кострище
     ворошить сновидений хлам.
     По ночам только леший рыщет,
     чтоб деревья ломать пополам.
     Путник вмиг соберёт поленья,
     разожжёт и свечу, и костёр.
     Ночью - душный кошмар: на коленях
     постигать надоевший простор,
     но простёр уже Кто-то ладони:
     "Пробудись и, как можешь, восславь!"
     Чем падение в сон бездонней,
     тем безмернее станет явь.
     
     


     ***
     
     Явлено не раз, но, недоверчивы,
     прячемся за зыбкостью кулис.
     Слишком много тут всего наверчено, -
     и не зря ль спектаклем увлеклись?
     Ясно сказано, но слишком громко.
     И гадаем: где тут механизм?
     Ну а вдруг случайная поломка
     сбросит вниз какой-нибудь карниз?
     Всё проверено, но мнится шаткой
     сцена. И суфлёр притих.
     Ну а если в пьесе опечатки
     и пропущен самый главный стих?
     
     


     ***
     
     Опять в пути комедианты.
     Уж полдороги позади.
     Зажав подмышкой томик Данте,
     на козлах Режиссёр сидит.
     Лишь Книга первая? Вполне похоже.
     Терцины внятны только по утрам.
     А в сумрачном лесу - почти одно и то же:
     бродячий цирк или походный храм.
     
     


     ***
     
     Вельзевул поставил водевиль,
     Люцифер, умелый осветитель,
     яркостью софитов удивил.
     Автора на сцену позовите!


сентябрь 2005