не оставь господи поэта-песенника
     он о том же самом только весело
     пусть попсово но о том же самом
     голос голос иакова
     руки руки исавовы
     
     поймай меня господи
     я скользкий
     поймай меня господи
     я скользкий
     улови меня в свои сети
     я приду к тебе как дети
     
     дай мне поесть твоего красного
     верни мой утерянный паспорт
     твоего прекрасного отведать дай
     покажи небо
     покажи рай
     
     услышь господи мои вопли
     утри господи мои сопли
     укрепи в вере по крайней мере
     
     не отступают от мысли мои уста
     я устану — скажу устал
     я узнаю — скажу узнал
     голос голос иакова
     руки руки исавовы
     
     волосатые и гнусавые
     
     *
     это вот сломалось не так работает
     потом потерялось не могу найти
     поля-тополя в вечерней жалобе
     не найти ключа потерял ключи
     
     не исчерпывай радость мою терпение
     скорби вдесятеро не умножай
     каждое и меня твоё творение
     каждое и меня каждое и меня
     
     что с этим делать дай ответ
     это не главное а что главное
     чтобы зрачки реагировали на свет
     смотри на пламя не отворачивайся от пламени
     
     
     *
     Воздух веточки колышет.
     Было тихо, стало тише.
     Вон звезда висит над крышей
     — нету краше, нету Выше.
     
     Воздух веточки колышет.
     Всё, что есть, живёт и дышит.
     Вон мужик до ветру вышел
     — может, Паша, может, Гриша.
     
     Воздух веточки колышет.
     Бог ведёт звездой по крыше.
     Знать, судьбу кому-то пишет
     — может, мне, а может, Грише.
     
     
     
     
     
     *
     Русскоязычная природа
     сегодня выглядит моложе;
     свободно дышит вентилятор:
     весенний воздух так легок.
     И сам я, что ли, комментарий
     к чему-то большему, наверно,
     к чему-то лучшему, быть может,
     и бесконечно одинок.
     
     Белеет крепкое ветрило —
     иные парус напрягают;
     глядишь — и сам уж в этой лодке,
     и ухватился за весло.
     Сидела птичка на верёвке
     и пела песенки про небо,
     года идут — она всё та же,
     и улыбается светло.
     
     Смешно сказать, я тоже молод,
     и так же езжу на трамваях,
     по тем же рельсам, вероятно,
     где, может быть, гуляли вы.
     Во мне такой же Вкл и Выкл,
     волна и камень, вдох и выдох,
     русскоязычная природа,
     и не подымешь головы.
     
     
     *
     Сто экзотических стран на карте,
     чтобы мечтательно пальцем тыкать.
     
     Ты — как погода у моря в марте:
     хоть и не ждёшь, а нельзя привыкнуть.
     
     С рыбами лето вернётся в город,
     будет июль бесконечно долгим.
     
     Я напишу тебе в Боро-Боро
     несколько строчек. Наверно, в столбик.
     
     
     
     *
     сколько оракула я своего ни спрашивал
     по словарю гадал орфографическому
     зачем она трубку среди разговора бросает
     — вчера было дождь а сегодня четыре снежинки упало
     так отвечает
     
     если налево свернёт ворона счастливым буду
     если направо — буду богатым и сильным
     прямо вдруг полетит — слава придет мировая
     камнем ворона моя с неба упала
     
     мама моя скажи как мне быть с жизнью
     ты мне её дала ты одна знаешь
     — ходишь ли ты сынок на работу исправно
     кушаешь хорошо ли — ол райт мама
     
     я спросил у ясеня тополя и амурского бархата
     кто моя любимая почему не знаю
     деревья мне ответили у жены спрашивай
     и долго после шумели смеялись наверное
     
     жена моя ласточка лапочка умница
     почему не свернула налево ворона
     зачем она трубку среди разговора бросает
     — тише тише родной мой жена отвечает
     всё пройдет
     
     
     *
     ни в автобусе пузатом
     ни в троллейбусе рогатом
     не смотри на контролёра
     а не то притянешь взглядом
     
     повторяй: в такую стужу
     ты ещё кому-то нужен
     ты ещё кому-то должен
     и тебе ещё должны
     
     и смотри какое чудо:
     контролёр проходит мимо
     и собака контролёра...
     
     
     *
     вот и бумажка
     чёрный жучок залетает в окно
     как я люблю эти тёмные тёплые ночи
     здесь и сейчас и открыты балкон и окно
     
     память недавно ещё не давала покоя
     много чего не доверит бумаге рука
     трезв я сижу слушаю море
     жук пролетел поёт недобитый комар
     
     толку сказать что хотелось и вправду не это
     есть только ночь и спокойные мысли о ней:
     дело к дождю если подует сильнее
     бог с ним с жуком надо добить комара
     
     есть только звук не дающий живущим покоя
     что-то в нем есть что касается только тебя
     здесь и сейчас наполняется воздухом шторка
     нет ничего что и вправду б хотелось забыть
     
     
     
     *
     слабо очень слабо
     встал с первым соловьем —
     попса
     зубы не чистил —
     уже лучше
     
     выкурил последнюю сигарету
     замутило как от первой —
     кажется есть, connect:
     
     я пытался любить я кликал
     вызывал взывал всё зависло
     нет наверное не сохранилось
     вот опять не хватило ресурсов
     странно опять не хватило воли
     
     два двенадцать восемьдесят пять — read me
     тридцать две тысячи четыреста девятнадцать — write me
     девятнадцать — wash and go
     
     это связано напрямую
     это когда не разомкнуть
     когда online и forever
     подбери ключевое слово — hack me
     сохрани нас в одном формате
     пусть под разными именами
     открой нас ещё раз и ещё раз
     если мы...
     disconnect
     
     
     *
     когда восторг, когда я не пойму
     что именно туда меня толкает
     я говорю: ты блядь не потому
     что кто-то а не я тебя ебает
     
     как будто видел что, как будто угадал
     и вот теперь переставляю фишки:
     я слово «блядь» уже с рожденья знал
     но закрывал глаза как без закладок книжки
     
     что нужды, что я что-то не пойму
     мне только сладко это сказочное слово
     я вновь и снова с детским почему
     держу во рту и не глотаю слово
     
     мне ни один родитель не назвал
     ну разве папа раз оговорившись
     что я, любимая, тебя с рожденья знал
     но машенькой назвал оговорившись
     
     на вкус на цвет товарищи мои,
     что мне слова когда я знаю слово
     смотрите: в небе радуга горит
     и не сгорает. снова, блядь, и снова
     
     
     *
     вынужденные прогулки
     
     это когда я выгуливаю свою собаку,
     которой у меня нет, что, кстати, удобней
     
     ну, и я рассказываю анекдоты нам с собакой
     веду такие необязательные разговоры
     
     приезжает, говорю, в москву на конференцию,
     организованную фондом достоевского,
     поэт из удмуртии александр мармеладов
     
     до конференции остается несколько часов
     и ему некуда пойти
     
     собака улыбается
     что, говорю, полегче?
     
     на самом деле она неизлечима —
     у нее собачьи глаза
     
     тогда, если было утро, наступает вечер
     и перед тем или сразу после я успеваю сказать:
     
     эй, друг, говорю,
     где моя наташа,
     та, которая как цветок,
     где маша бондаренко, сука редкая,
     несуществующая собака дергает поводок
     и влечет и влечет меня куда-то
     
     
     
     
     *
     как беззаконная комета
     и просто мимо проходил
     я помню то и помню это
     как будто честно накопил
     
     как будто кто-то остановит
     средь улиц шумных отвечать
     что день грядущий нам готовит
     и чья на времени печать
     
     известно чья но разве это
     сокрытый двигатель его
     я, блядь, дитя добра и света
     ко мне не липнет ничего
     
     предать любимую несложно
     нельзя поэзию предать
     но очень хочется и можно
     
     
     
     
     *
     Здравствуйте Лида!
     Когда бы всегда понимал я, что делаю, вряд ли
     я бы решился писать Вам, тем более, что...
     утром девятого мая, во время парада, но ладно,
     Вы как филолог прочтете и эту бумажку, наверное, мне
     ж самому интересно узнать, что я Вам напишу.
     
     Здравствуйте, Лида, пишу я, Вы знаете, утром был дождик.
     Утро ещё не прошло, а дождик уже перестал.
     Сохнет асфальт за окном, как сохнет асфальт — без метафор.
     Море шумит, но слегка, т.е. не слышно совсем.
     Слышно зато, как орут полоумные чайки над мусорным баком
     (простенький этот эпитет чайкам безумно идет),
     громко резвятся детишки (Хармса на них натравить бы),
     громко грызутся соседи (этих бы сам задушил).
     
     Кононов рядом лежит и тихонько бормочет.
     Лепет к лицу молодцу и костюмчик сидит хорошо.
     Много он знает на вкус, много он слов перещупал.
     Главное рыбка б ловилась, а там — хоть и в мутной воде.
     
     Я же мечтаю о влажности 10%,
     чтобы по Цельсию — градусов 30 в тени,
     с температурой воды в Уссурийском заливе
     градусов так 25, 26, 27,
     чтобы давление падало, но постепенно,
     чтобы не выше 15-ти микрорентген
     уровень радиоактивный поднялся, и чтобы
     стал бы хороший бы в нашей стране б президент.
     
     Вы, говорят, уезжаете скоро в столицу.
     Правильно, кто же, однако, не любит хорошей езды.
     Климат, однако, менять — это небезопасно.
     Да и столица такая большая, а Вы.
     Летом у нас тут обычно купаются в море.
     Лида, Вы любите в море залазить и плыть?
     Я — обожаю. Но что бы еще написать о погоде?
     Вы, как мне кажется, носите всюду с собой,
     в сумочке, может быть, в сердце, в уме, — я не знаю —
     Вашу погодку домашнюю (плюс 22-23).
     
     Чем бы закончить дурацкую метеосводку?
     Разве цитатой, срывающей некий туманный намек?
     Глупо, но всё же, но всё же, пою я, но всё же.
     Ладно: Гораций, «Послания», книга вторая, мотор.
     «Мы не летим с парусами, надутыми ветром попутным,
     всё же зато не влачим мы свой век и при ветрах противных.
     Силой, талантом, красой, добродетелью, честью, достатком
     мы среди первых последние, первые мы средь последних» ОК