Не будь у меня флорентийских замашек,
Не вой по углам сквозняки,
Я вырос бы живо из тесных рубашек
Смирения, боли, тоски.

Не будь на душе непослушного света
Да нищих неторных полей,
Я был бы рожден под своею планетой ¬-
И радостно следовал ей.

Прости, если что-то не так получилось.
Забудь, схорони, затаи.
Пусть ветром холодным великая милость
Снисходит на плечи мои.





Я свободен, но.
Я свободен, тпру.
В двери звонят. Я сейчас отопру.
Это обстоятельства времени и места.
Они пришли ко мне.
Здесь не сад камней.
Каждый покой это неизвестность.
Я движусь по направлению к ней.

Моя свобода в солдатском мешке.
Я вижу ее лишь на привалах.
Мысль о ней гнездится в моей башке
И мешает мне сделаться генералом.

Я волен, я болен своей волной,
Я умру молодой, а буду жить до тыщи,
Рыбы дышат лишь под водой,
А когда попадутся на берег – свищут.

Но какой смысл в отсекании дней?
Руки все верней и волосы злее.
Когда последний побег упадет у корней,
Он прочь поползет, уподобившись змею.

Держи меня крепче, древняя стать,
Судьба, что руки ко мне простерла.
Лишь против ветра можно взлетать.
Я свободен, пока ты вцепилась в горло.





Я живу в гараже – не в таком, где стучал пулемет,
В новострое, почти на откосе.
Там стреляет камин, и хотя он тепла не дает,
Но и жизнь не уносит.
Там из крана вода, благодать, богоданный уют,
Вид на море, на радиовышки,
Там компактные диски французские песни поют
Над французскою книжкой.
В ней иная планета с иными смертельными па,
Коридоры «Икеи»,
И о том, как минувшую смерть пожирает толпа,
Чтоб насытиться ею.




Звереныш мой, иди сюда,
Дай руку, лапу, что такое?
Переведи мои года
На пропитание покоя,
На узнавание причин
Для этой песенки беспечной
О встрече женщин и мужчин -
Не окончательной, но вечной…

Клетушка солнцем залита,
И устлан глаз небесной ватой.
Ко мне крадется простота
Моей судьбы витиеватой.