(вариант 03 – 09)

    
    Утро. Горечь табака.
    Неизвестность до клинка,
    Клиники и оклика,
    Дурачок, совок ли я...
    Да на трёх путях-дорогах,
    на восьми ветрах степных,
    у халдеек одноногих,
    у старлеток расписных
    я выспрашивал, бывало,
    где начало, где крыльцо,
    умный кто под одеяло
    скрыл похмельное яйцо.
    Телефона перезвона,
    недодозы миражи,
    был писатель, чтил препоны,
    с ганжой флиртовал во лжи.
    Да над пропастью последней,
    видно бедствует народ,
    мокрошвеек проповедник
    проповедует: вперёд!
    Мы ему: давай отсюда,
    наше горе - не беда,
    но упрямец и зануда
    возвращается всегда.
    
    
    
    *
    
    Немного сахару и чаю,
    И будет всё, я обещаю,
    Концерт окончен, рот закрыт,
    Любовник немощью разбит.
    Всё то, о чем вы так мечтали,
    Лишь Мендельсон, лишь на рояли,
    Лишь Мандельштам, а «в зад не дам»,
    Запас и прочность - господам…
    Но чаю всё-таки налейте,
    Но водки всё-таки давайте,
    Гитаркой уличной согрейте,
    И не тяните – разливайте!
    
    
    
    
    *
    
    мне сказано, не надо,
    себя побереги,
    ни морфия, ни яда,
    ни лада, ни пурги
    в томительном усердии,
    среди простых вещей,
    надёжным, милосердным
    пей кофе и старей
    у нас в Санкт-Петербурге
    мосты разведены
    дурной богине Дурге
    не выжить до весны
    её тугие вены
    гноятся с высоты,
    но близко полисмены,
    небесные менты...
    
    
    
    
    
    *
    
    Моешь ее, моешь
    с вечера до утра,
    а она все равно остается грязной посудой,
    не знающей истины, не различающей добра.
    Сколько раз я говорил себе: не буду
    трогать ее, но вот уже снова гора
    грязной посуды,
    не знающей истины, не различающей добра.
    У нонконформиста и у лизоблюда,
    у фраера, суки, даже вора,
    как ни крути, существует посуда,
    не знающая истины, не различающая добра.
    И пока она не обучится жить по закону,
    не осознает неправды, не станет рыдать об искоренении зла,
    придется бить ее, бить со звоном,
    чтоб очухалась и поняла.
    
    
    
    
    *
    
    Я должен обязательно,
    Поскольку много горя,
    Умерить пыл приятеля
    По части алкоголя.
    
    Чтоб мне не хоронить его,
    Достало, всё, хуйня,
    А чтобы он пленительно
    Похоронил меня.
    
    Купил венок торжественный
    И место три на два,
    И приберег, как женщина,
    Влюбленные слова.
    
    Программа обязательна,
    Но трудно мне, не скрою,
    Умерить пыл приятеля
    По части алкоголя.
    
    
    
    
    *
    
    весна природа солнца ждать
    казалось невозможно
    оно пришло ебена мать
    весьма неосторожно
    и осветило магазин
    затрепетало в окнах
    в груди у нескольких разинь
    набухло и промокло
    один прокашлялся: чувак
    давай чувак по банке
    а тот ответил как же так
    ведь ты начальник в банке
    хуй с ним! хуй с ним? - так что ж, споем
    пою о том что вижу
    аэропорт и вот вдвоем
    нет с рыжой бестией втроем
    они на рю Дарю - пешком
    по городу Парижу
    восславим ж водку и коньяк
    Смирнова с Деламэном
    за счастье в жизнь вносить бардак
    всё делать грубо и не так
    за кровь которая - ништяк -
    еще по нашим венаи
    
    
    
    
    Восточное
    
    у риты нетленной вселенной меж ребер болело с утра,
    сома горчила и кисла, шунья-вада терялась в толпе,
    звала Нагаруджуну: милый, вставай, собирайся, пора
    торные мысли вести по даосской тропе...
    но Нагаруджуна спал, он же трахал всю ночь напролёт
    дерзкую сутру, доступную как мошкара,
    а поутру был разбит и устал, коль не врёт,
    и оскорбил шунья-ваду, ответив, подвинься, сестра...
    
    Гога-Могога, дурная тревога, тибетские сны,
    желтые шапочки, красные шапочки, лунный туман
    в небе монгольском йероглифы новой войны,
    у Амитабы накрыта тьма тьмущих свободных полян...
    
    
    
    
    *
    
    В подворотне ветровой
    Ножик выйдет из тумана,
    Встал с тяжелой головой,
    То ли Вера, то ли Анна.
    У буяна взаперти,
    Дома призраки томятся,
    Нежит мать-земля паяца,
    Он ей: ну-ка, отпусти…
    
    Кто такой? Ты кто такая?
    
    Только снизу, возникая
    Всякий неурочный час,
    Крики, всхлипы, завыванья,
    Чтобы страх и ожиданье
    Делали жизнь осмысленной и никогда не покидали нас.
    
    
    
    
    *
    
    Почему летит акула,
    И куда гремит апрель,
    Нас наука обманула,
    Коронация и хмель.
    
    Дворник дважды спутал числа,
    Чистил ночь, чинил постель
    Рыжегривы оптимисты,
    Обстоятельны злодеи.
    
    У художника нет краски,
    У политика – конфет,
    Прёт пожарный в черной каске
    К месту запуска ракеты.
    
    Фаллос места назначенья,
    Цель, сметающая страх,
    Воплощенное влеченье
    В даль, в туманах и кострах.
    
    Молодое начинанье,
    Мир состарился, устал…
    Выход, если между нами,
    Существует, но пропал.
    
    
    
    
    *
    
    В углу скребется кыш…
    Не плачь, нам не пристало.
    По крышам лупит дождь.
    Венозное начало.
    
    Иван-царевич слеп,
    Дородная царевна
    Крошит бесятам хлеб
    На службе ежедневно.
    
    Поют колокола
    Под Тулой и Ростовом,
    И отрок Николай
    Гуляет с Ивановой.
    
    Ей говорит, - Наташ,
    От пива чуть хмелея,
    Ты никогда не дашь,
    Иначе, чем жалея.
    
    Она ему в ответ,
    Я как Россия - мати,
    Всегда один сюжет,
    А то чего б не дати?…
    
    Читая трижды в день
    По сводке криминальной
    Смешно искать спасения
    В опочивальне.
    
    Там занавески – тюль,
    Там тени – великаны,
    С утра под стук кастрюль,
    Потом под звон стаканов.
    
    Вот и гляжу, как врёт
    Модель на фотоснимке,
    Ебись оно всё в рот,
    И свадьбы, и поминки.
    
    Я буду с ними в такт
    Стараться и бороться,
    Как новый артефакт
    Всеобщего банкротства.
    
    Пускай скребется кыш…
    Дождь барабанит в стёкла…
    Какая ты… шалишь…
    Переоденься, слышь,
    А то совсем промокла…
    
    
    
    
    Окончательный вариант
    
    1. было - сплыло страх и прах,
    кто там воет, роль поправ,
    у кого во рту баланда,
    тема бэнда, секс и банда,
    кто играет рок-н-ролл,
    не устал и не ушел
    я зеваю, ты зеваешь,
    он прохавал свой полет,
    но чувак стоит, лабает,
    ищет славы? просто прёт?
    челка на глаза спадает
    что пристал ты к нам, урод?
    
    2. не с руки на этом фоне
    галстук, брюки и пиджак,
    голос тещи в домофоне,
    в доме плесень и бардак
    не с руки трястись в машине,
    на заправке не курить,
    не мечтать о героине,
    даже водки мало пить,
    не с руки не взять девчонку,
    не подбросить в Теплый стан,
    между чуйкою и черной
    выбрать: живо по местам
    не с руки играть в начальство,
    порносайты размечать,
    прекрати лабать, несчастный,
    брось гитару, твою мать
    
    3. я играю, ты играешь,
    век берет нас в оборот,
    по закрученной спирали
    прямо к черту в огород
    только через эти дали
    перепрыгнуть не беда,
    мы с гитаркою едва ли
    будем приняты туда
    нас попрут оттуда быстро, -
    слишком много маеты, -
    там куда нужней юристы,
    конгрессмены-прогрессисты,
    клерки-мерки, конформисты,
    ну и прочие менты…
    
    
    
    
    
    Многая лета
    
    Сколько раз мне говорили,
    Время – в темя, возраст – гниль,
    Ты возрос на водевиле,
    И тебя пора в утиль.
    Потрясая бородами,
    С юной живостью в очах,
    Шли бы вы к небесной маме,
    Там и кухня, и очаг.
    Тут, внизу, не при параде,
    Не в порядке голова,
    Всюду олухи и бляди,
    Водка, хавка и трава.
    О высоком и о низком
    Перепутаны мозги,
    Красим красным обелиски,
    Ноги метим в сапоги.
    Есть у нас один, бедняжка,
    И ему немало лет,
    Бьет старушек он с оттяжкой,
    Врет, что гений и поэт.
    Он един для нас епископ,
    Сушью вечности томим,
    Мы идем дорогой склизкой,
    Торной, горной, - вместе с ним.
    
    
    
    
    
    Минус двадцать
    
    Неужели и время меня обмануло? Зима.
    Минус двадцать, гулять, на ветру прикурить сигарету.
    Как прекрасен огонь прирученный. И в городе тьма.
    Там, где нет фонарей, липких взглядов, пробитых билетов.
    
    Но в сосновом лесу между Тарту и Псковом безлунная ночь -
    Сердце прянет в груди, кто за правым плечом, где дорога?
    Холод дышит тревогой монастырских обетов и притч,
    Прикурить, отдышаться, услышать далёкого Бога.
    
    Он зовёт тебя птичьим, совиным своим языком,
    Чтобы стать по весне соловьиным, надо выйти к деревне, в натуре.
    Где Воронин сидит с полуночным в зубах косяком,
    И Наташа поёт о бананово-злом Сингапуре.
    
    
    
    
    *
    
    всегда и всюду только эхо
    автомобильные гудки
    добраться как до человека
    взять человека за грудки
    когда б любимчик Беломора
    и Примы почитатель злой
    а то китайских оболванец
    чечен с мистической метлой
    у завсегдатаев засады
    я сигарету не просил
    любить запруды и преграды
    себе с детсада запретил
    и потому один гуляю
    с девчонкой трезвою почти
    и очень редко позволяю
    томится крику взаперти
    
    
    
    
    Эпизод
    
    В крепости времени должен быть тайный лаз,
    На Московской, возле кафе, мне об этом сказал подросток,
    Теребивший перо, с косыми злыми глазами,
    Так и сказал: должен быть переход.
    Я ему: паренёк, с гнилыми зубами,
    С кривой усмешкой, кого ты здесь поджидаешь? –
    Он мне ответил: знаешь, мне есть с кем свести счёты,
    Но я не обязан отчитываться перед каждым уродом.
    И всё-таки повторю тебе, запомни: непроницаемость времени обманчива,
    И не в керченских каменоломнях, и не на плато далёких Анд,
    Неизвестный проход должен быть где-то здесь, может быть через канализационный люк,
    Может быть за стойкой или за сценой мало кому известного клуба.
    Тут к нему подошёл ещё один, лет восемнадцати,
    Коротко стриженый, хорошо прикинутый, явно не китайские джинсы,
    уж в этом я разбираюсь.
    Привет, Сашок, пойдём, за чем пришли, -
    и они скрылись за стеклянной дверью.
    Я ожидал услышать визг начавшейся драки, но всё было спокойно. Даже слишком спокойно.
    
    
    
    
    *
    
    Вот так, без связи и без толку,
    из страха, помыслов, надежд,
    пока не клюнет и не торкнет,
    и не отыщет новых жертв,
    звучит в ушах, звенит в пространстве,
    дает просраться и не ссать,
    без правил, умысла и санкций,
    не отступая ни на пядь
    ты кто такой кто ты такая
    не знаю думать запрети
    среди колосьев урожая
    мы были сорные почти
    мелодия на вид простая
    блудливая с усмешкой злой
    звучит отсюда до Китая
    звенит над Темзой и Невой
    вот-вот я лягу спать не надо
    я честно буду замолчи
    ценить болезнь любить засаду
    консьержке возвращать ключи