Пока меня обвиняют во лжи
бывалая жена, примелькавшаяся подруга
и сотрудники линейной милиции
московского метро;
пока собутыльник советует: положи
на всех тех, кто не хочет прорваться из круга
пустых незадач, - а на прочих и вовсе забей;
пока прямолинейные собеседники хлопочут лицами,
выворачивая в разговор неприглядное нутро
заемных идей и слов - каждое не воробей,
и ловить их вроде бы некому;
пока непонятно - иссякнет, продлится ли
тот единственный диалог,
в который мы, кажется, по-настоящему влипли;
пока призывно хлопает веками
полузнакомая журналистка, отточившая слог,
размазывая по бумаге сопли
и прислушиваясь: не всхлип ли
издает виртуальный читатель -
или, может быть, вопли;
пока преуспевший приятель
торопливо дописывает
незатейливый сценарий почти состоявшейся жизни;
пока упражняется в укоризне
бывшая однокурсница - по-прежнему истовая,
но отыгравшая свои лучшие роли
в театре теней;
пока часовой уточняет пароли, -
я уже выстукиваю отзывы -
костяшками по стене,
заново окрашенной кладбищенской серебрянкой, -
а хоть бы была и розовой -
интерьер можно вывернуть наизнанку,
и зрачку безразличен цвет,
сквозь который пророс дым папирос -
потому что больше нет сигарет.
И главное - дать ответ
до того, как услышан вопрос.

1999