Все знают песню Высоцкого: "Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт, а если в точный срок - то в полной мере." Но, наверное, уже никто не помнит, почему она была написана. А ведь все проще простого. В те времена (конец семидесятых годов прошлого века) случилась в России такая мода: высчитывать сроки смерти великих людей и находить совпадения. У Высоцкого в песне упомянуты Пушкин, Байрон, Рембо, Есенин, Лермонтов, Маяковский - все самые расхожие примеры этой доморощенной эзотерики, как вирус витавшей в кругах советской интеллигенции. Заражала он даже школьников.
    Помнится, в начале восьмидесятых годов мой одноклассник утверждал, будто открыл способ вычислять даты смерти по дате рождения и имени-фамилии. У него получилось с Пушкиным, Лермонтовым, Маяковским, Есениным. В своем величии мы, разумеется, тоже не сомневались. По его расчётам вышло, будто он умрет в 27 (как Лермонтов), а я, так и быть, дотяну до 37 (как Пушкин). К счастью, мы живы до сих пор, и я даже пишу этот текст, хотя уже не так уверен в посмертной славе, как то было в 14 лет. В любом случае, жизнь с какого-то момента начинает интересовать больше, чем смерть. "Ушедшие не датами бессмертье обрели, так что живых не очень торопите", - так ведь кончается песня Высоцкого.
    И все-таки...
    Кумир Пушкина, поэт Иван Барков, известный своими "неприличными" стихами, дожил лишь до 37. Геннадий Шпаликов ("Я иду, шагаю по Москве"), Леонид Губанов, Николай Рубцов ("Я умру в крещенские морозы" - задушен 19 января) , Велимир Хлебников, Роберт Бернс, - все они умерли в 37, или на 37 году жизни. Таких много. Еще больше - "около 37", от 35 до 45 (в том числе и сам Высоцкий, умерший в 42 года). Где-то здесь, похоже, действительно проходит неуловимая граница, на которой многих поэтов подстерегает смертельное приключение.
    Некоторым все-таки везет: доживают до 50 с лишним, как Бродский, до 60, как Батюшков, до 70, как Тютчев. У Бунина был геморрой, и потому его старость (83) можно не засчитывать. Но Гете, который тоже дожил почти до 83 лет даже при худшей медицине, незадолго до смерти непринужденно женился на молодой девушке. А это - без сомнения зачет. И, говорят, узнав о смерти философа Гегеля, он, уже будучи глубоким стариком, в сердцах плюнул со словами: "Какое малодушие - не дожить до семидесяти!". Действительно, дурной тон.
    Однако и любой положительный пример можно довести до абсурда. Русский, советский (и снова русский!) поэт Александр Брянский, писавший под псевдонимом Саша Красный, возможно, не знал о словах Гете, и все-таки исполнил завещание автора "Фауста" лучше, чем любой другой поэт в мире. Он прожил аж 113 лет (1882-1995), испытав влияние чахоточного декадента Надсона (вот кто действительно поспешил - 24!), заклеймив в 20-е годы гражданскими куплетами меньшевиков, выпустив в девяностые сборник любовной лирики (вполне зрелой, автору было уже 110), и едва не дожив до третьего века по своему рождению. Правда, знаменит он только своим долгожительством.
    Но вот что интересно: сын Саши Красного, поэт-песенник Борис Александрович Брянский оказался куда знаменитей, чем отец. Песни на его стихи (такие, как весьма популярный в оные годы "Балтийский вальс") исполняли звезды советской эстрады Эдита Пьеха, Георг Отс, Клавдия Шульженко , Людмила Гурченко. Попса, конечно - но все-таки эти песни пели и знали наизусть миллионы. Кто знает, в таланте здесь дело или в расположении звезд, однако умер Александр Брянский в 1972 году, в возрасте всего 46 лет.
    Ныне же в России любители поэзии (которых, может, поменьше, чем в XIX и в серебряном веке - и все-таки они есть в достатке) давно позабыли и Александра, и Бориса Брянского. Зато прекрасно знают иного Брянского, даже им не родственника. Это молодой поэт, взявший себе псевдоним Шиш Брянский. Он читает стихи в ночных клубах, в пивных, в других злачных местах - и (ну, шиш!) совершенно не собирается умирать в точный срок, или жить до 113 лет. Да пребудет с ним сила.
    
    С.Т.