В 90-е годы ХХ века Россия пережила шок. Настоящий культурный шок, когда меняются ориентиры и пристрастия, рушатся ценности миллионов людей. Немудрено, что после подобных потрясений восстановление культуры, всего круга интересов и предпочтений народа проходит с большим трудом. Взрывы ксенофобии, погромы в Москве, Екатеринбурге и других больших городах, расистские настроения - все это крайне неприятные болезни роста. Роста национального самосознания, без которого нам не выжить.
    Однако русский народ никогда не развивался в изоляции, сам по себе. "Россия для русских" - лозунг, распространившийся в городских предместьях в последние годы, совершенно беспочвен, и именно поэтому особенно опасен. Нас всегда окружали спутники и сотрудники из числа тысячи языков, и только благодаря им наша культура, наше повседневное существование оказывались столь богатыми и разнообразными. Многие эти народы как бы выступают с русскими в едином историческом хоре, и наш изоляционный национализм, и их изоляционные национализмы совершенно бессмысленны, потому что рушат единое здание, а отдельных построек попросту нет, их чертежи пусты и убоги.
    Среди таких племен, чье присутствие заметно на многих замечательнейших страницах истории отечественной культуры, - цыгане, живущие рядом с нами и в то же время совершенно за пределами видимого для нас мира. И русские, и цыгане по-своему землепроходцы, они проходят по Евразии, оставляя пепел своих костров. Но наши предки всегда шли, чтобы остановиться, обосноваться, зажить на новых землях, освоить их во славу державы, а эти, в гомоне таборов, с простыми и понятными установлениями своих "баро", просто уходили дальше и дальше, никак не подчиняясь писаным законам и религиозным догматам, воруя детей и лошадей, бередя воображение и вызывая страх...
    
    
    Андрей Полонский
    

    
    ХОЗЯЕВА ДОРОГ
    
    
    
    - Ну, цыган, на каком свете жить хочешь: на белом или на черном?
    - А все равно мне, где жить. Поехали!
    Из цыганской сказки
    
    
    Цыгане - самые честные. Они воруют и танцуют.
    В.В.Жириновский
    
    
    Современному человеку, проводящему долгие дни в офисе, зарабатывающему на новую стиральную машину, диван или пенсию, трудно вообразить жизнь иную - без идентификационных номеров, прописки, каких бы то ни было гарантий. Чаще даже истории о людях, для которых большого значения не имеют ценности нынешней цивилизации, вызывают у многих необъяснимый страх. Людей странных, живущих другой жизнью, по сей день предпочитают обходить стороной. Кто-то брезгливо отворачивается, видя в метро собирающего милостыню, возможно, с трудом представляя, что гораздо сложнее просить, нежели отдавать. Гостей привыкли встречать по одежке, а посему вокзалы, пестрящие простыми куртками, немытыми волосами и грязными платками, - места среди городских жителей крайне непопулярные. Во многих странах, и Россия не исключение, бродяги и бездельники вызывают подозрение и настороженность: раз живут - значит, на что-то, а раз не работают, значит, воруют. Нередко подобная логика бывает верной, однако под клеймом порой оказывается не род деятельности отдельных личностей, а образ жизни и имя целого народа. Цыгане яркий тому пример.
    Скольких в детстве пугали: "Будешь плохо себя вести - цыган придет и с собой заберет". В словаре Даля "цыганить" - значит обманывать, воровать, попрошайничать. Смуглая женщина в пестром платье, предлагающая погадать где-нибудь на вокзальной площади, ныне воспринимается как потенциальная опасность для содержимого кошелька. Таков образ цыган, созданный испуганным воображением, или таковы цыгане в реальности, кем-то окрашенной мрачными тонами подозрения и страха?
    
    История же этого таинственного и вольного народа Рома, который у нас называют "цыгане", в других странах "зингари", "джипсис" (gypsies), "житанос" (gitanos), начинается на Востоке. Полагают, что тысячи лет назад племена ариев, заселяя территории нынешней Индии, оттесняли тамошнее население на юг или же принимали в свой социум в качестве представителей низшей касты "неприкасаемых". Когда начались набеги мусульман, яростно распространявших свою религию по всему свету, для защиты границ в ряды воинов-кшатриев набирались люди из низшего сословия, смерть которых не стала бы большой потерей для страны. Однако такие войска не могли противостоять отчаянным воинам Аллаха и были разбиты. Разрозненные отряды оставшихся в живых, не желая более возвращаться к полурабским занятиям, сменили стены своих лачуг на бескрайние просторы неизвестности и двинулись в путь. Так, потомки гордого племени раджпутов, оставивших свои земли ариям и мусульманам, предки современных цыган, сделали своей любую страну и стали называть себя "романе чаве" - дети Рамы, почитаемого индийского божества. Вскоре многие из них осели в Передней Азии (территория нынешнего Ирана), иные добрались до Византии и Египта, а оттуда в начале второго тысячелетия цыгане появились в Европе (английское "gypsies" происходит от "egyptians" - египтяне).
    Малый народ, переезжающий с места на место, разбивающий шатры в степях и возле крупных городов, быстро привлек внимание и прославился. Арабы видели в них искусных кузнецов и превосходных коноводов, европейцы - странствующих христиан, таким образом искупляющих свою вину за то, что, дескать, не помогли Марии в путешествии через Египет да еще сделали три гвоздя из тех, какими распяли Спасителя. То их принимали за разбойничью банду, то за чудесных мучеников.
    У самих же цыган, потомков жрецов Изиды и Астарты, как считал Вольтер, носителей языка, уходящего корнями в санскрит, определенной религии нет. Их мир населен духами и божествами: Дэль - бог и "все, что наверху", Бенг - дьявол, причина всех зол. Цыгане поклоняются огню, богу Алако - луне, реже неодушевленным предметам - фаллосу или наковальне. Хотя лучше о цыганском веровании говорит одна турецкая легенда: "Когда-то, много лет назад, когда распространялись религии на земле, их записывали, чтобы сохранить. Но вместо того чтобы записать в книге, на дереве или камне, цыгане записали на капусте. Проходил осел и съел ту капусту". Хотя, оседая в той или иной стране, цыгане охотно перенимают местные верования и культуру.
    
    Романе чаве зарабатывали продажей лошадей и ювелирных украшений, на которые у цыганок был свой особый вкус, песнями и танцами на городских площадях и в королевских дворцах. Женщины славились не только своим голосом, красотой и темпераментом, но и магическими способностями. До сих пор, несмотря на все современные предубеждения, считается, что коли настоящая цыганка погадать предложит (а гадают они, надо заметить, далеко не каждому), не отказывайся. Хотя среди цыган, которые каждый день отдаются на волю случая, которым незачем знать будущее, женщин уважают не за их колдовскую силу, а за то, что деньги в табор приносят.
    За это да за то, что ходят где вздумается, что ребятишки их чернокудрые под ногами снуют, что скакуны их краше да резвее купеческих, вольный народ невзлюбили. В Европе эпохи Возрождения их преследовала инквизиция, во Вторую мировую от рук нацистов более 600000 цыган погибли в концлагерях. Даже в эпоху демократии и тотальной толерантности многим приходится скрывать свою национальность, чтобы устроиться на работу или избежать нападок со стороны "мирных" граждан. Народ без собственной страны, без политической и военной мощи с Хiv века стал легкой мишенью для любого обвинения. Им приписывают и мошенничество, и распространение самых страшных болезней, и похищение детей, и даже каннибализм. У цыган на этот счет есть своя пословица: "Какой лес - такие и зайцы, каково село - такие и цыгане". Своих недоброжелателей они называют "гаджи" (т.е. не цыгане) и противопоставляют себя "рая", начальникам.
    
    Не терпя над собой никакой власти, кроме своей собственной, романе свободно кочевали из страны в страну, от города к городу, привлекая своими шумными караванами и дорожной романтикой городских лентяев, артистов, разбойников, авантюристов.
    Лохмотьев ярких пестрота,
    Детей и старцев нагота,
    Собак и лай и завыванье,
    Волынки говор, скрып телег,
    Все скудно, дико, все нестройно,
    Но все так живо-неспокойно,
    Так чуждо мертвых наших нег." - писал Александр Сергеевич в своей поэме.
    Вдохновленные образом цыган, дорожной романтикой, недоступной оседлым городским жителям, безграничной свободой и весельем, свои произведения пишут Толстой, Достоевский, Горький, Глинка, Чайковский. Русская душа стонет и поет, рыдает и заливается смехом, чувствуя в цыганах что-то родное. Русский романс невозможно представить без чарующего голоса цыганки под простые гитарные аккорды и пронзительную скрипку. В круговерти пляски щедрый наш народ не вспоминал о проказах своих гостей, приговаривая: "Пущай берут, у нас этого добра на всех хватит! А на что оно, коли при нем так радоваться не можем?".
    Первое упоминание о цыганах в России приходится на шестнадцатое столетие. Здесь они странствовали почти до середины ХХ века, развлекая народ живыми медведями, танцами, играми на конях, открывали свои театры и школы. Они полюбились и царице Екатерине, и Петру Первому, до Николая i не испытывая никаких гонений. В царствование Николая их приписывали к крепостным и довольно жестоко "столбили" к местности. Правда, это не приобрело такого широкого размаха, какой был у европейской работорговли.
    В тридцатых годах прошлого века также был принят ряд постановлений партии и правительства, направленных на приобщение цыган к оседлой жизни. Однако проходило оно малоуспешно. В отчете одного из собраний, состоявшемся тогда в окрестностях Ленинграда и посвященном переходу к оседлости, о кочевых цыганах говорится: "Темный народ! Они нас, оседлых, не любят. Когда мы их зовем на землю, они не верят, смеются, некоторые кричат: "Собаке сено дать хотят". Тем не менее появились цыганские колхозы, и некоторые из них даже просуществовали до самого начала войны. Примерно на эти же годы пришлась активная культуртрегерская деятельность советской власти по отношению к цыганам: была разработана система цыганской письменности, издан ряд учебников и книг на цыганском языке, открыт театр "Ромэн", создано несколько образовательных учреждений для цыган. Однако к концу 30-х годов национальная политика партии изменилась, и вся эта работа была резко свернута, так и не оказав существенного влияния на основную массу цыганского населения России. Сильный удар кочевому образу жизни цыган был нанесен в октябре 1956 года, когда Президиум Верховного Совета СССР издал Указ "О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством". По этому указу десятки тысяч цыган были вынуждены выбрать постоянное место жительства (зачастую им становилось место, где указ застиг кочевавший табор). Тем самым таборная жизнь в ее "классической" форме была на территории России прекращена. Сейчас цыганские общины можно найти под Питером и Москвой, на Урале, в Крыму, Сибири.
    
    Интерес к цыганскому народу, их жизни и культуре вновь появился лишь в конце прошлого столетия, когда цыганские баро ("баронов" у цыган нет) со всего света при поддержке ООН и Индии собрались в Восточной Европе, чтобы наконец начать бороться за права своего народа, возрождать традиции. Всего в Европе официально зарегистрированных цыган насчитывается около девяти миллионов, сколько же их во всем мире - посчитать просто невозможно, ибо многие скрывают свою национальность и числятся гражданами страны, в которой проживают, а иные до сих пор предпочитают не иметь паспорта. У них есть свой флаг - красная шестнадцатиконечная чакра на сине-зеленом фоне, песня "djelem, djelem" является национальным гимном, а 8 апреля празднуется как Международный день цыган. Они не пытаются создать своего государства, но борются за сохранение культурных ценностей. Они не хотят быть втиснуты в рамки современного общества, но желают, чтобы никто не посягал на их образ жизни.
    
    Современную музыку трудно себе представить без характерных цыганских интонаций и ритмов. Современный кинематограф - без забавных и трогательных историй Эмира Кустурицы. Мировую культуру - без таких имен, как Чарли Чаплин, Федерико Гарсия Лорка, Боб Хоскинс, Пако де Лусия. И не беда, что на лошадях в xxi веке путешествовать проблематично. В Скандинавии, например, цыгане не брезгуют потрепанными "Вольво". Приезжают в пригород, раскидывают шатры, и темнокожая цыганка с деревянными гребнями в черных как ночь волосах, звеня обручами на тонком запястье, выходит на поляну и магическим, как океан, голосом приветствует новую землю.
    
    Алексей Яковлев
    

    
    ЦЫГАНСКАЯ СТРАНА РОССИЯ
    
    ...Они уходят вдаль, бередя наши сердца, они возвращаются в города, раздражая нас назойливыми просьбами и предложениями. Цыгане - источник постоянного восторга и недоумения, едва ли не самые странные и в то же время самые родные спутники нашей повседневной жизни на протяжении последних столетий...
    
    Цыганское присутствие в русской культуре - это, собственно говоря, почти вся наша классика. От Александра Пушкина - до Аполлона Григорьева и Владимира Высоцкого они "шумною толпой" бродят по русскому искусству, населяют не только тексты и нотные записи, но и, что важнее, жизни художников, да и не только художников - всех образованных русских людей. "Поехать к цыганам" в xix веке означало вырваться, освободиться из тенет повседневности, на мгновение приобщиться к иной реальности, где вольница торжествует над долгом, а страсть над моралью. И не беда, что из табора, из ресторана, из театра всегда возвращались домой - к обиходу и обычаю, что загул отмаливали как грех, что в конечном счете это общекультурное русское представление о цыганах никак не соответствовало образу жизни самих цыган - народа по своим внутренним установлениям очень строгого и традиционного.
    Да что там образованный класс, у бар, как говорили крестьяне, всегда свои причуды. Но наше повсеместное отношение к порядку, но пословица "Закон, что дышло" и словечко "выцыганить", но тысячи раз проклятая и восславленная податливость русского человека, его женская пластика, умение приспособиться к любым условиям, оставаясь самим собой, - как все это напоминает цыганскую модель поведения. Они, как и мы, умели принять любую религию, любой язык, нравы всякой местности, сделать их своими, кровными и при этом не изменить себе ни на йоту, остаться самими собой. В конце концов, можно сколько угодно пенять на отсутствие трудолюбия, вороватые глаза, склонность искать свою выгоду при всяком общении, можно запрещать детям якшаться с цыганятами и сочинять двусмысленные анекдоты, но... цыганочка, цыганочка - ведь от нее никуда не деться, это русский народный танец, и у самих цыган ничего подобного нет. И именно он в народном сознании воссоздает целостный образ, нет, память об образе, нет, свет этой памяти, без которой повседневная жизнь тускнеет и меркнет, теряет грацию и объем. Вспомним, как еще совсем недавно Николай Сличенко пел Есенина, и рыдала Россия под эти песни.
    
    У каждого путешествующего русского, особенно если он странствует на свой страх и риск, свои воспоминания о встречах с цыганами. Я помню, как почти уже в легендарном 1980 году мы добирались с подругой из Москвы в Азию. Нам было по двадцать лет, у меня были неприятности с Советской властью, и пришлось бежать, так как комитетчики пришли с обыском и ордером на арест. Мы спустились по лесам (в доме был ремонт) с балкона второго этажа, были счастливы, чувствовали себя героями, денег и документов у нас не было, перспектив ночлега от Баку до Ростова тоже никаких. И стояли мы на развилке, где расходятся дороги на Владикавказ и на Грозный.
    Кавказ тогда был совершенно мирным местом, никаких национально-освободительных войн, никакого ваххабизма, где-то в поле уютно урчал комбайн, а в паре километров от трассы раскинулся цыганский табор. На повороте же обосновались две цыганские девушки и занимались обычным промыслом - правдами и неправдами освобождали от излишков кошельки дальнобойщиков. Подошли они и к нам, попросили сигарет и денег. Мы их огорчили. У нас не только не было в наличии мелкой монеты, но и вообще мы не ели уже больше суток. И дальше случилось чудо. Нас попросили подождать, одна девушка куда-то исчезла, и скоро к нам явился для переговоров смуглый цыган в летах. Пушкин романтического периода пришел бы в восторг - нас пригласили в табор, кормили, поили и всячески развлекали пару дней, узнали всю нашу историю, дали несколько дельных советов, а на прощание торжественно подарили сто рублей. По тем временам достаточно значительные деньги, по крайней мере до Ташкента мы добрались с совершенным комфортом...
    
    Именно тогда в таборе Коля, муж одной из женщин, стоявших на перекрестке, мой сверстник-цыган, с которым мы особенно подружились, мне сказал: "Знаешь, те, что живут от школы до пенсии по заранее намеченному плану, совершенно чужие нам люди. Но если кто рискует или пропал - он брат нам навеки". Вот эту надежду русских - уйти, вырваться, затеряться - и воплощают цыгане.
    
    Конечно, русских и цыган разделяет пропасть: северный славянский народ, освоивший огромные территории, создавший великую государственность, грозивший германцу и шведу, тревоживший сознание взбудораженного человечества уникальным коммунистическим экспериментом - и племя бродячих музыкантов, вышедших, возможно, изгнанных из Индии, нигде не нашедших дома, не знавших письменности и истории, - что может быть у них общего? И в то же время цыгане - наш сокровенный юг, страсть и трепет, вольница и прощание, юг, разворачивающий свои шатры под холодным ноябрьским дождем, под завывание январской вьюги. И, встречая надоедливых цыганок, предлагающих погадать, просящих милостыню, торгующих самыми несусветными вещами на наших базарах, вокзалах и площадях, нам нужно помнить, сколь многому мы, в сущности, им обязаны. В конечном счете кто мы без них? Несчастные страдальцы, замученные долгими зимами, скудными урожаями и собственной неразворотливостью. Вспомните, у Апухтина:
    - Ну, старая, гадай, тоска мне сердце гложет,
    Нелепой болтовней меня развесели,
    Авось твой разговор убить часы поможет,
    И скучный день пройдет, как многие прошли.
    Ах, не грешно ль в воскресение,
    С нами небесная сила,
    Тяжко мое прегрешение,
    Ну да уж я разложила.
    Едешь дорогой ты дальнею,
    - и понеслась, и поехала, а там и дама червонная, играющая сердцем, и большая компания, что веселится вместе с тобой, и неисполнение желания, и тоска, и победа над тоской. Что бы мы без них делали? Бог весть. Наверно бы жили исправно и удобно, как финны, как немцы, как механические часы. "Эх раз, еще раз, еще много, много раз!"
    
    Андрей ПОЛОНСКИЙ