Простейшие рифмы

Не страшно, если нам не прёт,
Страшнее если нас не прёт,
Коль ты совсем не идиот,
То мир неправильно живет.

Ан идиот свободно ест
И знает много славных мест,
Где краски, ласки и уют,
Где всех накормят, всем нальют.

Где и утешат, если вдруг,
Где выведут на новый круг,
Чтобы, растратив пыл и прыть,
Узнать, что незачем блудить.

Узнать, что некуда блуждать,
Что в поле волк, на воле тать,
Что лучше дома у печи
Ватрушки жрать и калачи.

Когда б он ни был идиот,
Сидел бы так из года в год,
Смотрел часами на огонь,
Склонивши ухо на ладонь.

Ему б казалось - жар остыл,
Ему б казалось - мир постыл,
И нет на свете ничего,
Чтоб время тратить на него.

Но он, поскольку идиот,
Его всегда и всюду прёт,
Он принял двести, лег прилечь,
Проснётся – и до новых встреч.



*
Куда звать-то,
Кому называть,
Как сызнова именовать?
Хе-хекс, говорит город,
Вот тебе абрикос,
Вот тебе ворог,
Вот тебе кусь да брось,
Брысь да авось,
Что, говорит, стряслось?
Да ничего, не боись,
Несколько тысяч померло
Несколько родились,
Чтоб опять в свой черед,
В дурной год
Помереть
И расстроить народ,
Из которого как минимум треть
Готовится помереть,
И треть
Пока ещё не живёт.



*
Откуда начинаются боги?
Что у них за головой?
Чья тень?

Уверен, теперь тебе станет понятней.
Прячься скорей, палево на исходе,
Забить нечем.
Забыть нечего.
Пыль.

Чествующие несуществование
Приближаются, полные отсутствия,
Со всей отсутствующей у них полнотой.

Они готовы будут побеседовать
В несущественном месте
О невероятном, но возможном.

О прекрасноликом драконе,
Готовом спасти в последнее мгновение,
Который никогда не взлетит.

Так что незачем допивать чай
И ворошить былое.
Оно и так хорошо горит
На ветру.



*
Одного интересует новое, другого старое,
Одного - как ностальгировать, другого - чем ставиться.
Позвонил другу, а друг сообщает - один поэт
Выпустил книжку,
Это хорошо, даже слишком,
Глянь, пораскинь умишком,
Он не писал целых семнадцать лет,
Живёт в Америке, настоящий поэт.

А меня интересует другой сюжет,
Автор, которому просто семнадцать лет,
Из таких мест, которых и на карте-то нет,
У которого ничего пока еще нет.

Разве что кастет
И по мелочи на винишко.



*
Борьба за свободу кончается борьбой за свободу.
Что делать народу? Ни черта не делать народу.
Пить горькое пиво с Хлебниковым подмышкой,
Все мы уйдем нагими, но останутся одетые люди,
Рассуждающие о флагах и гимнах,
О том, что было и будет.

Человек при власти один в своем кабинете
Обдумывает прожитую жизнь, понимая, что все идет прахом,
Но ему уже шьют рубаху и готовятся к переменам,
А зачем ему та рубаха, на кой ему та рубаха.
Все закончится тьмой и тленом.

Тленом, Укбаром, Троей и прочими городами
Неотвратимо надвигающейся Вселенной,
Где окончательно не будет Бога.
Точнее, где не будет Бог заниматься нами,
Поскольку ему это станет похуй.

В сущности, самоустранение - лучший выход,
Не стоит сомневаться в ценности освобождения.
Террор - защищать от лиха,
Когда лихолетье - настоящее имя времени.



*
Охренительный текст написал поэт,
А второй говорит - это ж сколько лет
Не писал охренительных текстов аз,
Поелику ублюдок и пидорас.
Но и гей говорит в свой черед - мол, я
Написал содержательный текст, друзья,
Но поймут его только совсем свои,
Поелику этот текст о любви.
А любовь у каждого на свой лад,
Это все стихотворцы взахлеб твердят,
Стихотворки им повторяют в такт,
Что отверсты створки - еще не фак.
В этом гуле, гомоне, шабутне
Непонятно, что остается мне,
Ибо голос тонет и ветер стих,
Но еще не вечер, и темен Стикс.
А в долинах мертвых горят огни,
Будоражат, манят, страшат они.



*
Я прожил здесь. Мой дом, и в небе дым его.
Но верен я достаточным вещам.
Все то, что было мне необходимо,
Мiр выдал, ибо сам пообещал
А в сущности, он обещал немногое -
Дорога, ветер, сосны, пчелы, мёд, -
Обычным - бычье, ну а Богу - богово,
Как разделить, не всякий разберёт.
Куда прилечь поспать до воскресения,
Кто мне подскажет, где земля жива,
Чтобы сквозь тело проросли растения -
Трава забвения
И полынь-трава...



*
О чем я думаю? О том,
Что дом есть дым, дорога - дом,
Что вероятное - обман,
Удача - план, итог - туман.
В тумане после ливня - да,
140+, пиши прощай,
Грядет осенняя страда,
За ней зима и новый май.

Но стоит ли спешить туда?



*
Жизнь каждого человека заканчивается пиздецом,
Об этом говорил еще Будда с отрешенным женским лицом,
Только нет смысла думать, что это с небес Господь
Разрывает нервы и изнуряет плоть.

Можно быть просто счастливым и плату давать сполна,
Не отвлекаясь на сведения, что настанут худшие времена,
Для каждого неизбежен его личный последний суд,
Заветной пиалой с ядом точно не обнесут.

Каждый будет рыдать и корчиться, вспоминая пражского ебанько,
И лучшие воспоминания окажутся далеко,
Вероятно, явится голос, разъясняющий суть вины,
И благодушествующие зеваки будут удовлетворены.



*
Это карма,
Или форма,
Или карта,
Или норма.

Разворачивается
След.

Было есть,
А стало нет.



*
Будущее обещает быть странным, - сказал Илон Маск,
Нам не спастись от электронных ласк,
От микросхемных масок
И чарующих тасок,
От всего, что иными делает нас.

Как плоти кусок,
Как нервов бросок,
Как нирваны кровавый сок,
Я думаю, что это еще не итог.



1+1

1.
Пока ещё здесь тепло, но пошли дожди,
Север, - вы говорите, - Север,
Да, на Севере и групповой секс плотнее,
И разговоры о высоком настойчивей и печальней.
А она молодец, она молодится, собирает вокруг тех, кто моложе,
Не хочет знать, как они будут стариться, потеть, разглядывать опухоли и гнойные раны.
На этот раз она умрёт раньше, и это выход,
Тоже выход, хотя и без права на возвращение.
Когда тебя окружают бессмертные, можно только смеяться,
Овидий умер раньше, Пан несколько позже,
Наука о превращениях требует словоупотребления особого рода:
Из чувства такта оставим детали
Всем великим, принимающим свою участь
Такой, какова она есть, без самообмана.
Без самообмана, а значит – без бунта.

2.
Существует версия, что только один человек в истории
Имел возможность бороться с Богом,
Не рискуя разгневать Бога?
И это отнюдь не Сын Божий.
У кого есть желание проверить –
Собираемся в полночь на заброшенной фабрике,
Тренировки будут самые разные,
В том числе элементарные – алкоголь, запрещённые вещества, дансинг,
Ну и случайный секс, куда уж без этого.
Впрочем, предстоит выяснить,
Настолько ли безыскусная покорность очевидному означает мудрость,
Как это принято считать по правилам четырёх арифметических действий?



*
Странное пристрастие к одним и тем же ядам,
странное пристрастие к одним и тем же мыслям,
Александр, скажи мне,
и ты, Чезаре,
Лукреция, не лучше ли было бы
ни в чём никогда не сомневаться,
или у тебя это тоже не получилось?

Думаю, кто-то сейчас дрожит
вжавшись в кресло
где-нибудь на Лазурном берегу?

Или он уже мёртв,
и близкие не знают,
куда прятать глаза?

Постыдная смерть заказчика убийства.

И быть может только случайная подруга,
с которой он накануне выпил
пару бутылок Mouton-Rothschild,
удивится
и минут на десять
задумается с печалью.



*
Саша, Даша, Миша, Тоша,
Каждый умный и хороший.

Исчезает ощущение,
Что возможно единение.

Если долго гнать на север,
Пожинаешь, что не сеял.

Твои главные соседи
Волки, лисы и медведи.

Разгулялась чья-то милость,
Все в округе изменилось,

Гляньте, - это что за волость,
Где пространство раскололось

На красивые куски
Всепрощенью вопреки.

Никому прощенья нет.
Ладно, киньте сигарет.



*
Если император Тиберий что-то и практиковал,
То это не стало общим местом, правилом, предписанием,
Патриции и плебеи относились к его увлечениям с умиротворяющей улыбкой,
И человек по кличке Спокойный
Мог сколько угодно неистовствовать, порицать, негодовать.
Это стало залогом полуторатысячелетнего бытия Империи,
Западной и Восточной,
Северной и Южной.

У рекламных агентов, увы,
Совершенно другие приколы,
Они никак не похожи на воинов,
Доживших до Верховной власти,
Ни в своих пороках, ни в своих добродетелях.

Именно поэтому мы с тобой, дорогая,
Если не станем вскоре одним из меньшинств,
По крайней мере, вынуждены будем удалиться в захолустье.

Где мой Четвертый Рим?



*
Приговоренные к смерти произносят первые звуки,
Приговоренные к смерти собираются в школу,
Приговоренные к смерти моют руки,
Друг в друга играют, ставят уколы.

Приговоренные к смерти пишут картины,
Спасают душу, терзая тело,
Для них невозможна явка с повинной
И пересмотр материалов дела.

Исчислив знаки, запутав числа,
Какою мерою их ни мерьте -
Приговоренные к смерти в поисках смысла
Рождают приговоренных к смерти.



*
Живу среди рассохшихся имен
И вспоминаю: вот же было имя,
Казалось - звон, а вышло - мудозвон,
Ну, хорошо, займусь теперь другими.

Вот ангел спит, уставший от забот,
От дури, пьянки и чужих наречий,
Ему приснилось - коли он забьет,
То и заняться в жизни будет нечем.

А как иначе вечность скоротать,
Как забавлять себя, бежать от сплина,
Казалось, персонаж еб...на мать,
Но имя-то хорошее, старинное.

Под этим именем открыли новый путь,
Сказали нужное и поднялись на плаху.
Проснулся он. И не на что взглянуть.
Крылатый, плачь! но он не может плакать.



Non, rien de rien

То, чем смотрит на меня зеркало,
Почти не является человеком,
Но еще повод есть зыркнуть, присвистнуть,
Выхаркнуть, ах ты ж бля,
Ты пока еще не,
Хотя уже и почти калека,
И как тебя носит земля?

Фактически это тот же портрет,
Но не Дориана Грея,
Тот же мир,
Где все летит кувырком,
Кривится усмешка -
В предложении - ни о чем не жалею,
Не заменить местоимения,
Не сказать - "ни о ком".



Вариации на тему истории, рассказанной в сети

Живая девушка сидит в цветочном магазине и мечтает о кофе,
У магазина останавливается автомобиль, выходит пожилой господин и говорит ей:
А почему бы нам не пойти и не испить кофе?
И вообще, - говорит, - я был бы рад, чтоб ты встречала меня каждое утро,
я бы варил тебе кофе.
Девушка в недоумении передёргивает плечами.
Пожилой господин уходит, так и не купив цветов.
Что это было? - думает она. - Что он хотел?

Через тридцать лет в цветочном магазина
Она сидит и думает о кофе.
У магазина останавливается автомобиль,
Заходит пожилой господин,
покупает тринадцать роз,
расплачивается
и уходит.
Что это было, - думает она, -
и неожиданно вспоминает -
странно.



*
Что значит любовь к человеку?
Посидел в кафе, подумал - странно поговорили,
Проехал квартал, подумал - странно поговорили,
Сделал работу, подумал - странно поговорили,
Занялся любовью, подумал - странно поговорили,
Встретился еще с десятком людей, кому то нашел работу, кого то послал к чертям, и все равно думаешь -
Странно поговорили .

А если так, просто, тогда странно поговорили, и ладно.
Зашел в другое кафе,
Заел пирожком,
Запил кофе.

А иногда еще хуже,
Ходишь и думаешь,
Хорошо мы поговорили или все-таки – странно.

Это уже совсем пиши-пропало.



*
Достали стихи, которые не стихи,
Достали потехи, которые не потехи,
Достали грехи, которые не грехи,
Так, огрехи.

Сымай все что хочешь, но снова выходит дно,
И нет ничего очевиднее дня,
Это зеркало, в которое смотрит постаревшее всё равно
В пригороде, на меня.

Электричка опять тормозит. До конечной двенадцать минут,
Пьяница из тамбура хочет отлить, но не успевает, надо идти вперед,
И кто здесь был крут, справился с положением, уточнил маршрут,
Выпил еще стакан, унял неизбежный зуд,
Уснул на пару цикут,
Хроникер наврёт.
Шут.
Идиот.



*
Не сочетаемое как-то
не сочетается опять.
Нет ни смирения, ни такта,
чтобы былое сочленять
с грядущим. Логоса и света
не ведаю. И через лес
иду, Как жарко дышит где-то
за мною следующий бес!



*
Понимаешь, что в городе всё не так,
люди в масках, афиши - прошлого года,
в некоторых, по традиции людных, местах
вообще нет народа.

Говорят, в их жилах течёт жидкая слизь,
Напуганные, рассматривают космос за толстым стеклом,
Каждой встреченной кошке кричат брысь,
Едят в одиночестве, молчат о своём.

Случайное нарушение режима приравнено к покушению на безопасность страны,
Существа в скафандрах следят, чтоб никто не курил,
Старики и старухи надёжно защищены,
Это их тыл.

...Он идёт, усмехаясь, через гулкую тишину,
Она навстречу, разглядывая нахохлившиеся дома,
Он думает: познакомимся, и я её через полчаса натяну,
Она думает, познакомимся, у меня есть две дозы МДМА.



Памяти Николая Абаева

Силиконовые импланты, яхты миллиардеров,
Загар актеров на фоне прибоя,
Статистика короновируса, статистика футбольных матчей,
Кокорин, забивающий первый гол за Спартак,
И рядом разлагающийся труп тенгрианца Николая Абаева,
Автора монографии о психологических аспектах дзен буддизма,
Удивительной по чистоте мысли и ясности слога.
Тираж этой книги навсегда остался в рюкзаках 80 х,
На перегонах между Ялтой и Марракешем,
Между Кяхтой и Джорданвиллем.
Вероятно, Абаев покончил с собой в день своего рождения,
Когда ему исполнился 71 год,
В съемной улан-удэнской квартире на Карла Маркса.
Он болел, не мог толком ходить, почти не ел, пил одну лишь воду,
Говорят, у него не было ни копейки,
Что, по меньшей мере, странно
При профессорской зарплате двух, правда, далеких от Стэнфорда, университетов,
Тувинского и Бурятского.
Однако все деньги снимал банк,
Там был просроченный кредит,
Что-то не так с финансовыми решениями.
От трупа шел мерзкий сладковато-гнилостный запах,
Нашли его почти случайно.
Только не надо в конце этого текста смайлика со слезой,
Ибо некое пространственно-временное единство,
Обозначенное значком Николай Абаев
В лучших местах и в лучшие минуты
В полноте являло пустотность существования,
И это было так заразительно, так ликующе-прекрасно,
Давало такую свободу и такую надежду,
Что иное не имеет значения.

Когда мир - симуляция,
Он - роскошная игра,
Главный выигрыш - уметь обмануть правила,
Разорвать сеть.
Чистое зеркало повисло в воздухе
И колеблется на ветру.
Никакой подставки не предусмотрено.



*
Суетливые любители свободы,
Упертые ценители порядка,
Предчувствие войны,
Если бы только Гражданской.

Папа Римский, конечно, человеколюбив,
Но в мамы я бы взял тебя, и уже не расставался
До полуночи на знаменитых американских часах,
Когда всадники и все такое появятся под свист ветра.

И первыми будут обрушены ненавистники верлибра.



*
Начнем с того, что мироздания всего
Нам не объять, и наше торжество
Отложено на миллионы лет.
Но солнце встало. Лес шумит. И нет
Причин прощаться с сетью временной,
И ждать иной
Напасти, в коей сладко будет пасть
В ненастье казни или в бога-власть
Боязни возрожденья в виде грязи,
Лежащей под ногами. Кто в экстазе,
Кто с экстази, кому в каком кино,
В какой игре увязнуть суждено?



Три человека и одна повозка

Летит, летит к небесам повозка,
Летит, летит к небесам,
Обогнули Косово, море, потом Небраска,
Все ближе и ближе к ангельским голосам.

Вот, говорит старший, мы исполнили Его волю
Вот, говорит, средний, уже не видно земли,
Ох, говорит младший, я и не знал, что такою
Ценой нам заплатят за то, что мы так мало смогли.

Покури, говорит старший, что уж теперь об этом,
Выпей, говорит средний, теперь уже тишина.
Как быстро, - говорит младший, - курится последняя сигарета,
Насколько кажется кислым последний стакан вина.



*
Не совершенно, но сопоставимо
С надежным совершенством. Мимо дат,
Полей, лесов, часов шестого Рима,
Где только идиот не виноват.
Оправданы. И не темны в работах.
Отмечены камланьем и клеймом.
Блаженство верных. Мёд в пчелиных сотах,
И каждое раденье - об Ином.



*
Научи меня состраданию,
Не эмпатии, но радению
О случайных и обновленных,
Не погибших и не уставших.
Умирают хорошие люди,
И плохие тоже, бывает,
Потепление ночью, осень,
Что ты хочешь, опасный город.
Слушай, сколько вокруг тумана,
Непроявленного восторга,
Неслучайного отсечения
Своей воли в пользу событий.
Бытие опять проредили,
Не умеет последний смеяться,
Скоро станут голодные волки
Выть с особенным выражением.
Завершаются все беседы,
Тьмы и тьмы недостаточных истин,
Проявляется черный ящик,
Только кто его расшифрует?
Помоги моему забвению,
Научи не считать врагами
Тех, кто любит другие вещи,
Кто целует иные очи.
Если явлены, тем не менее,
Те, что скоро придут за нами,
Помоги не забыть о вечном,
Остающемся между прочим.



*
Вся поэзия в языке?
Хе-хе.