Не только верлибры
Туомаанмяки – Санкт-Петербург, 2021



Ночью в Карелии гуляет финский солдат,
Голосует на обочине федеральной трассы,
Выбрасывает руку как винтовку,
Говорит по русски: не подвезете до Сортавалы.
В Сортавале выходит на длинном мосту,
Удаляется вправо, подтянув ремень,
Где-то там должна начинаться Финляндия, - сообщает с улыбкой,
Но я точно не знаю. Я поймал пулю до подписания мирного договора.
Он часто думает снять девчонку, и иногда ему это даже удается,
Правда, девчонки остаются в недоумении.
С одной стороны, вроде финн,
С другой стороны, даже для финна слишком холодный.




*
Хотел он там быть, где он есть,
На карте точно в точке здесь,

А не в разгуле тут и там,
Где шум шаманит, манит гам.

Но общепринятый обряд
Не допускал таких причуд,

Он был потерян, говорят,
Там где-то, а совсем не тут.

Его подружка мелет вздор,
Его приятель сеет жуть,

Но он достигнет дальних гор
Нелепо, глупо, как-нибудь.

Пошло желание в зачёт,
А всё иное – ни о чём.

Там, где и время не течёт,
На это каждый обречён.

В пещере, в зыбком полусне,
Где лёд и пламень, страх и сеть,

Он видит ясно то, что не,
И видит чётко то, что есть.




*
Хлюпают просроченные деньки,
На почте посылки и сквозняки,

Мария Николаевна кутается в плед,
Любовника нет и денег нет.

Кассационную жалобу подаёт
Уставший от жизни нетрезвый крот,

Прорывший долгий подземный ход
На небо, где никто не живёт.

Только Россия живёт.

Но в небесный град
Не каждого, даже русского, берут, говорят.

Нужно, чтоб умел он косить и петь,
Мог срубить избу и поставить сеть.

Там, в Небесной Рассее, супермаркетов и кладбищ нет.
Как на Севере холодно - и бескрайний свет.




*
Людям нах,
Людям пох -

Кто тут наг,
Кто им Бог?

Где их благ
Дальний брег?

Долгий прах
Их телег?

Влажный путь
В темный храм.

Кто-нибудь
Знает, там

Впереди
Радость, край?

Погоди,
Не взрывай.




*
Кому бессмертие в культуре,
Кому по вене три куба,
При нашем море все в ажуре,
Коль не раскатана губа.

Кто станет уповать на чудо,
Кто - петь о пользе перемен,
Всех успокоит жёлтый Будда,
Ласкающий свой вялый член.

Самодостаточное, впрочем,
Настолько, что и шут бы с ним,
Ненастоящее хохочет
Над будущим и над былым.




*
Снег не прекратился, но ветер стихает,
Где будет ночлег?
Все ближе и ближе к далёкому раю
Идет человек
Надежда на слово, надежда на чудо,
Кто мчится за ним?
Какие-то знаки, какие-то числа,
Челюха и Крым.
И снег засыпает, и он засыпает
Почти на ходу,
Тот факт, что развязка обычно простая,
Имея в виду.




*
В сущности, между событиями все и располагается,
Отчаяние, заработки, подаренные друг другу картинки,
Ночи без сна, тревоги о подрастающих детях,
Паника о завтрашнем дне.
События меняют угол взгляда, заставляют принимать решения,
Лучшая музыка для них Цеппелины, никакого тебе Джетро Талл,
Лучший секс - оргия, естественное ощущение - одиночество,
И главное вещество - алкоголь.
Потом, собственно, в основном они и вспоминаются,
А жизнь уходит в песок.




*
Не читай ленту, не привыкай к словам,
Скажем, иноагент, задержан, измена,
Привычно, не правда ли?
Вдруг сядешь на измену,
И вот ты уже иноагент,
Уже задержан.
Куда надёжнее старые слова
Перцепция, энтелехия,
Анабазис.
Пиздецвсему,
В конечном итоге.




*
Он хотел быть писателем.
Писателем - быть
Писать то есть.
И стал.
Писателем
Пишет.
Чернуха лучше идёт.
Нравится
Покупают.
Издатели, критики.
Все, как он хотел.
Молодец.
Взрослый.
Почти старик.
А когда был маленький, хотел быть пожарником.
Это и вправду интересно.
Всем огням огонь.
Раздвигаются и задвигаются двери в подземелье.




*
В путь-далёкой стране, где дороги говно,
Гениальное гений снимает кино,

Над рекой и над лесом летит самолёт
Он безвестных туристов к отелям несёт.

У девчонки на пристани выхода нет,
Иль корабль увидеть, иль к черту рассвет,

Человек среди ночи совсем не один,
С ним гитара, сигара и его кокаин.

Я и сам посмотрел неплохое кино,
Меня торкнуло лучше гашиша оно.




*
Цель говорит охотнику
У нас равные права,
Я такая же участница этого спектакля,
Без тебя мне не получить удовольствия,
Я вообще - часть этого непредсказуемого мира,
Мы совершенно равны, и ты виноват передо мной
За то, что тысячи лет считал моих сестер целью,
Любил, восхищался и в конечном итоге
Поедал, шил одежду, переходил к другой цели.
Теперь я отомщу тебе,
Научи меня стрелять
Из лука, пращи и пулемета.
Ты виноват передо мной,
И не искупить вины.
Единственно, ты можешь дать себя съесть.
Жаль, я не ношу одежды.
По любви
Или нет?




*
Ты осуждаешь абьюз,
Веришь в добро.
Девушки-поклонницы серийных убийц
Сидят в тематических группах Одноклассников и ВКонтакте.
Чистят мандаринчики тонкими пальчиками,
Маникюр по нью-йоркской моде.
Иные ждут длительного свидания,
Иные ходят на экскурсии по местам изнасилования и удушения,
Их водят аккуратные экскурсоводы,
Похотливые любители Сведенборга.
Один из них давно собирается в воскресенье на службу,
Но каждый вечер в субботу накуривается и просыпает.




*
Никому не скажу об одиночестве.
В этот день, в этот час.
О выпитом коньяке, оставленной машине,
Просроченной встрече.

Если чего-то и хочется,
То, разумеется, не сейчас,
Не на карантине,
Не в этот вечер.

Снег идёт, и будет ещё идти,
Пока не сделает невидимыми всех,
С двадцати одного до девяти,
С марта до декабря.
Глядящие в окно позабыли,
Где у них низ и где верх,
Как отрываются дни у календаря.

Купи себе в Торе
Немного любви и свисти
Разбойничьим свистом,
Пока не рухнет стена,

Тогда смельчаки,
Которые смогут войти,
Плоть расчленят
На стороны света и времена.




*
Сколько можно не жить в Москве
Человеку, родившемуся в Москве,
Это не укладывается в голове.

Стоп, зачем укладывать в голове
Неизбежные штампы – Тверская, Арбат?

Но падение к Яузе, где галдят
Знакомые с детства десятки ворон,
И стоят двухэтажные домики с двух сторон?

Совсем другое дело, не правда ли, брат?
Но ты же не Орфей, чтоб глядеть назад.
Никакой Эвридики там сзади нет,
Лишь фигурки колеблются на просвет.

Почувствуй лучше себя пожилым вором,
Прошедшим наискосок проходным двором.
Он давно отошёл от достойных дел,
Всё оставил, что раньше знал и умел,
Чему был жрец и кому был шут
В гиляровском пространстве подвигов и причуд.

Постой, ты мне не всё рассказал.
Занесённый снегом Московский вокзал,
Зелёный поезд, плацкартный вагон.

Хватит трепаться. Давай сойдём в Бологом.




*
Все то, что я умею и скажу,
Все то, что не возникло ниоткуда,
Не стужа, не отчаянье, но жесть,
Похожая на позднюю простуду,
Когда уже забыли карантин,
Но не забыли ритуалы вуду.

И вот на горле палестинский плат,
На тумбочке в стакане чай с лимоном,
Скажи, любимый Ясир Арафат,
Как там, за склоном?
Нас помнят, любят, за грехи винят,
Иль с кондачка легко распределят
По книгам и Эонам,
Пансионатам, зонам,
А может даже выпустят назад,
Чтоб лечь меж ног и снова слыть влюбленным?

Ну ты загнался. Просто аспирин,
И ночью лучше не гасить огня,
Когда умрёшь - тогда поговорим.
Носи платок и не забудь меня.




*
Дочитал книгу, повествующую о мирах,
Скрытых за тенью левой руки,
Если всматриваться в зеркала,
Помрёшь от тоски.
Та, которая прячется там - не дура,
Она застолбила место в черновике.
К сожалению, мы пользуемся клавиатурой,
А тетради заперты в сундуке
Позапрошлого века,
Темной комнаты коммунальной квартиры.
Длинный плащ уходящего человека,
Мускат, ладан и мирра.

Мускус и мускат. А не только ладан и мирра.




*
Рисуй, пока надеешься. Рискуй
Остаться в одиночестве прохладном.
Закончится история, и ладно.
Существенен последний поцелуй,
Глубокий и дополненный движением
Рук - ниже, ниже, к области щедрот
И ран.
А прочее спасенье
Со временем пройдет.




СОНЕТ

Я не умею говорить умно,
Я никого почти что не жалею,
Власть отвратительна как рака брадобрея
В дни культа карантина и кино.

Но будет так, как было суждено,
Ни помысла, ни образа, ни шеи
Гнуть не решали. Не случилось. Но
Без всякой личной выгоды галдели.

Поэтому сравнения - говно,
И в данной нам досадной лотерее
Нет выигрыша. Брошено зерно,
Но слишком очевидно наше дно,
Где разлагаясь, пухнут (все - одно)
И лучшие, и худшие идеи.




*
Того, кто не изучал пути отхода,
Время берет в оборот,
Берет в оборот природа,
И неизбежно сотрёт
Его персональный код.

У этого рода
Размышлений особый счет,
Если не наступает свобода,
Ничто не спасет,
Даже вестник не упасет.

Но где он, неявный ход,
Каких высот, каких широт
Надо достичь? и в какое время года
Невозможное произойдет,
Старая кожа сойдёт?

Дымок, за которым ты шел, превратится в большой пароход,
И поплывет к небосводу,
Надёжно прикрученному саморезами к стенам подлинного,
Под пыткой живущего мира.




ДИПТИХ

1) Те, кто нас не простят, могут построить храм
Правоте и ее дарам, освоенным ею мирам.

Обязанностям, правам, другим сущностям и существам,
Понятным, естественно, им, но не понятным нам.

Поскольку мы отъезжаем, их все больше и больше там,
Где гуляли когда-то мы, и отныне нет места нам.

2) Природа боится пустот, глубокая глотка – простоя.
Всегда побеждает тот, кто умирает стоя.

Но стоит ли этим бредить, возможно, и это - лажа,
Скажем, один из нас может скончаться лёжа.

В гостинице, при уюте, в гостях, при семейном укладе,
У чьей-то красивой жены, непременно в позиции «сзади».




*
Человек один - существо неполное,
Эта истина, когда-то совсем бесспорная,
Висит во времени, готова упасть.
Человек один - это только часть
Человека, придуманного в начале.
Данности не отменить речами,
Не избыть ночами, не развеять чары.
Человек один - это тары-бары,
Ружья-пищали, депрессии и печали.
Но где восхищаемое венчание
Всего Сущего? Где?




*
То, о чем я подумал, может быть совсем страшно.
Поэт написал, что войны не будет.
Несколько раз войны уже не было.
Несколько раз была.

В кино Иннокентий выронил маску,
Когда целовал Светлану, не нужна была маска,
Иннокентий не знал, что его призовут на сборы,
Ещё не знал, что войны не будет.

Геннадий Анатольевич пил с друзьями,
Бизнес разваливается, четыре кредита,
Надо как-то крутиться, продавать квартиру.
Он тоже не знает, что войны не будет.

Лариса прочитала в медицинской карте диагноз,
И куда теперь идти, может быть к Николаю,
Рассказать ему все как есть, ну и что ж, что они расстались,
Все равно ведь говорят, что войны не будет.

В едином мире Сергею жить интересней,
Ездить на Сицилию, отдыхать в Таиланде,
К сожалению карантин, и только Анталья,
Тем более в любом случае войны не будет.

В апреле 1914 года говорили, что войны не будет.
Ее и не было для тех, кто умер в мае.