По улицам идет снег. Слепая погода, принятая сушей на грудь. Никому не запретишь шататься по улицам сколько угодно - и потому снег. Он, чтоб не сказать красиво, затаптывает собственные следы, купается в собственном бесславии. Только и дела - падать вниз, ниц. А ты давай, наливай - все лучше, чем сидеть без дела у погасшей батареи. Снег, понимаешь ли, снег...
     До того, как придумали эту дрянь, все происходило как есть. Да, сейчас ты меня прервешь (а ведь знаешь, как невежливо перебивать) и скажешь - мол, все было всегда, потому что случилось однажды. Нет, это разные вещи. Машина ничего не понимает, ничего не придумывает, она следует предначертанному пути. Она знает, как падет снег, и теперь это знает каждая собака, каждая снежинка. А когда-то не знали. Выпьем, сударь, выпьем - и постелим себе соломки, прежде чем упасть! Пей, не спорь.
     Я и сам временами сомневаюсь, не снится ли все во сне. -Ха-ха, говорю, - это уже было. Хорошенькое занятие - вспоминать будущее. Смешно теперь, как с выдумкой Юнга в «Тысяче солнц». Неплохо, правда, - когда он наплел, будто в Аламосе боялись, что первая атомная бомба приведет в цепную реакцию землю. Ничерта они не боялись. И с этой машиной тоже. Хотя чего теперь бояться, и зачем - тоже непонятно. Страх-то мы загнали в преисподню, откуда он пришел. И заперли на ключ! Почему же так грустно? Может, потому, что мы не боги, и наше лучшее время как всегда прошло.
     Снег... Воздух живет. Вот - сказали бы, что ангел пролетел. Сами мы ангелы. На исправление грехов уходит вся жизнь.
     А у меня, знаешь, долгая память - и нечего рассказывать сказки. Я отлично помню, что все это бред. Они не приходили, не держали никого за руку, не бросали веревок тонущим, не предотвращали войны и не спасали неизлечимо больных. Все шло своим чередом. Теперь они ежедневно обновляют книги истории, показывают живого Чаплина, и все такое. Дудки! Я-то знаю, что Чарли умер. Выпьем за его грешную душу. Говорят - можно и в его компании, но только чур не выпитым сто лет назад виски: как-то противно. Хотя, конечно, и ребенок знает, что ни еды, ни питья на Земле нет много лет - все экспорт из прошлого. Пьем по второму кругу, делимся с мертвецами. За них, блаженных!
     И все-таки это твоя история. Потому что ты родился, когда уже все началось - эти открытия, этот шум... Экспедиции на Голгофу... Хрен они что сумели увидеть, вот так-то! Или не говорят. Но, конечно, история вильнула хвостом. Они действительно верят в Геродотово братство племен, в миролюбивую политику Юлия Цезаря и идиллическое второе тысячелетие. Ты что-то очень серьезен, брат. Давай-ка еще налей, не то чего расскажу. Впрочем, ладно...
     Стариков остается все меньше - до нас еще не долетели. Во сказал - «еще»! Может, вообще забыли. Только дождь или снег идут слишком размеренно, слишком в ногу. Что прикажешь делать, когда к тебе придет ангел? Раньше знали: падать на колени. А если ангел - это твой друг? Может быть, и ты? Пить с ним виски... Что ж, не худший вариант.
     Машина времени - редкая дрянь. Да, знаю, что ты скажешь: лучшие умы придумывают теперь машину безвременья... Но, боюсь, они слишком суетятся - это уж как всегда. Сам посуди - куда нам спешить? В конце концов, батареи вот-вот затопят, а в бутылке еще хоть отбавляй, и ангелы летают вперемешку со снегом.
     Если человеку и это нипочем - значит, правда, что Господь создал его по своему образу и подобию. Своеобразный знак. Надо только еще немного выпить, и все будет хорошо. Может, правда, еще будет. Или - было. Давно пора понять, что мы пьем: виски или воду, здесь или сейчас. Но очень не хочется ничего такого понимать. Хочется выпить.
     Если ты привык, что время свернулось клубочком, если уже не различаешь ниточек - значит, ты просто немного поторопился. Смотри - ты пьешь с живым человеком. Конечно, мне осталось совсем немного. Но куда ты денешь все это?
     Да и вообще - бутылка не пуста. Продолжим пьянку, пусть себе сыплет. Снег, понимаешь ли, снег...