Мне плевать на свободу -
Ей плевать на меня.
В горле стиснута кода
Как ребра коня.
Не пришпорю за славой,
Едем наискосок.
Воробьиной шалавой
Слово бьется в висок.

Отпадаю от стаи.
В теле ладана стынь.
Так страницы листают
Ядовитых святынь.
Так уходят на волю
Из морей молока
Капли пота и соли
В черные облака.

***

Ты говоришь в этой земле нет дома.
Пепел да пепел, перебиваемый петухами.
Когда-нибудь мы простимся с этим миром - и пойдем к другому,
Помахивая, как котомками, радостями и грехами.
Пока же наш путь лежит по таким горячим
Местам, что об очаге мечтать рановато.
Серая земля. Здесь не место зрячим.
Но кто-то должен видеть ее закаты.
Не все глаза еще землей припорошены.
Вот - небо светлеет. На ветер откликнется петел.
Пора идти. Пожелай мне всего хорошего,
Пока я не пепел.

***

Пожить совсем чуть-чуть
Нить жизни теребя
И выпить и курнуть
И пожалеть себя
Что сдохнешь как дурак
И будешь вечно ныть
Зачем недолго так
Сучилась эта нить

***

Ойкумена, ойкумена! Ты прекрасна и горда!
Ты течешь по черным венам, наполняя города!
Наша вечная промашка, заблужденье умных книг,
И для крови промокашка, и для жизни черновик.

Будь собою непременно, а иначе да кабы,
Ойкумена, ойкумена, койко-место для судьбы!
Выпускное жизни платье, что хранится в сундуке,
Нареченное проклятье трех бороздок на руке.

Ойкумена, ойкумена, ветхих атласов листы,
Мы знакомы? Непременно. Неужели это ты?
Что бренчит в твоем кармане, запыленном за века?
Росчерк рыбы в океане, иероглиф светляка?

Или пыльная изнанка ватиканских закромов,
Где грудастые пейзанки грубо пялятся с ковров?
Адаптация Шопена? Пажить, нежить и межа?
Ойкумена, ойкумена! Ой, куда же нам бежать?

Кто куда, а я из плена. Это все, душа моя,
Не избегнет даже тлена, об огне не говоря.
Не останется улики, не замедлится река,
И пройдут равновелики над тобою облака.

У меня уже на эти небеса наметан глаз.
Хорошо пожить на свете, если жив в последний раз.
Хорошо швырять камнями и в сады твои свистеть,
Миллионами отметин выговаривая смерть.

***

Манфред Грегор мечтал об одном - чтобы кто-нибудь заглянул туда,
В черную воду Шпрее.
Там лежит ржавый шмайсер, но с каждым годом темней от смазки вода,
Гуще и жирнее.
Потому что глупо грустить что идут года и век натощак
Хочет все сжевать -
Мы подохнем, а тот, кто и правда мог оставить нам знак,
Должен был все тут к черту взорвать.
Жаль что дрогнула у этого парня рука
Крутануть магнето, отправить искру в паучью сеть.
Долговечней всего руины, выносливей всех фугасов тоска,
И бессмертна красивая смерть.

***

Дыбильные листы удолбанных глициний,
Асфальтовый муар, сиреневый вертеп...
Кто мы с тобой, мой друг, ужель не наглецы ли,
Привыкшие кивать открытой красоте?
Старается для всех художник-неумеха,
Раскрашивая мир, и он не виноват,
Что между рыжих гор крадущееся эхо
Едва откликнулось на наш веселый мат.

***

Ночь шершава как тетива
Из коротких конских волос
Петухи подают голоса
Солнцу с той стороны планеты
Набирает силу трава
И пожары идут в разнос
Через каждые пол часа
Я закуриваю сигарету

Безветрие

Только псиный короткий лай
Только бабочки о стекло
Каждый звук выбивает сто
В мишени круги пусты
Трава уже отцвела
Но время ей не пришло
Не дрожит листок
Отдохнешь и ты

Безветрие

Я не знаю с каких опор
Эта музыка сорвалась
Падая в тишину
Падая в тишину
Слышу короткий спор
Конь рвет коновязь
Рыжий ржет на луну

Ураган

Ночь как блаженный бред
Дай мне один билет
Выведи под узцы
На ледяной паркет
Лунного холодка
На продувной рассвет
Из этого "здесь" и "пока"
Не спотыкай копыт

Тишь

Знаешь зачем я есть
Чтобы ловить вопрос
И переправить вдаль
В белую неба взвесь
Звездных седых волос
Жук попавший в янтарь
Май попавший в январь
Знают зачем я здесь

Безветрие

Ночь краткая как узда
За которую тянет гром
Задыхаешься
Но конюх подстегивает отстающих
Из наших здесь и всегда
Из наших там и потом
Никого не останется
В этой пустой конюшне