Как хочется иногда увидеть весь мир разом, с высоты птичьего полета, все сразу принять и почувствовать. Когда заглядываешь в жизнь миллиардов людей, живущих на планете, в их глаза, и мгновенно понимаешь все. И это не мнимость какая-то, не фантазия. Бывают мгновения, когда ты очень близок к такому выходу за пределы собственного тела и собственной участи. Конечно, близок не значит способен. Однако мне почему-то кажется, что после смерти случится такой миг прозрения, ведь без этого, если душа бессмертна, вечный покой для нее немыслим, невозможен. Все должно объясниться.
    Нет, я не требую, мне даже не приходит в голову просить подобного объяснения. Это было бы слишком – для живого, связанного по рукам и ногам обещаниями собственного тела. Мне достаточно знания, что объяснение есть.
    К чему я это? Здесь, в приморском городе, в поворотные дни зимы? Ничто тут не напоминает сейчас ни о смерти, ни о бессмертии. Своя жизнь. Предновогодние ярмарки под окном, ночные ветры, шуршащие железом на крышах, и утренние горы – каждый день разные, укрытые то снегом, то туманом, то золотом солнечного света. Остановка в пути. Сколько их еще будет, и каждая кажется последней. Может, купить здесь дом, остаться навсегда? Об этом уже думается как о решенном деле, хотя знаешь наверняка, что никакого «навсегда» с кабинетом, библиотекой, камином и гостиной для разговоров с друзьями скорее всего не будет. Все будет иначе. И даже этого не понять, не то что увидеть весь мир в мгновение ока. Миллиарды судеб, остановок в пути… Разберись сперва со своей.
    Но меньше всего мне сейчас хочется разбираться со своей судьбой, которая кажется волшебным подарком в сравнении с судьбами миллионов. Я, наверное, счастлив. Конечно, прав был мудрец Солон, отказавшийся некогда причислить царя Креза к счастливейшим – и заявивший ему, что нельзя судить, счастливую ли жизнь прожил человек, пока она не окончена. Но эта «мудрость по Геродоту» кажется чрезвычайно пошлой, и, кстати, я полагаю, что Крез все-таки прожил счастливую жизнь, хотя и потерял царство и свободу. Я тоже кое-что терял и теряю. Да только не в этом дело.
    Просто я верю, что объяснение всему есть. Оно в моих друзьях, в невообразимой красоте утренних и вечерних гор, в морской плавной раскачке, в моем сыне, который подбирает для этого объяснения первые слова куда старательней, чем я. Вот в чем смысл этой остановки. Но я связан своим ремеслом, которое отчасти и привело меня сюда. И если не удастся найти здесь слов, все равно придется идти дальше.
    

    С.Т.