Я все еще рассчитываю увидеть дельфинов, хотя зимой это только мечты. Они сейчас далеко от берега. Капитан маленького суденышка, с которым мы когда-то познакомились на набережной, знает где их искать. В открытом море. Но искать – это неправильно. Тут тоже игра, как с морем, или с падающими звездами: увидишь – не увидишь. Случайно. Только так.

               См. далее

Индийское путешествие часто прокручивается во мне как пленка. Первый запал рассказывать о нем уже исчез, но кадры вдруг встают перед глазами. Раннее утро. Мы спускаемся с гор к Шринагару. Пасмурно. Ветер. Горный серпантин. Снег, серый снег там, внизу, в маленьких долинах, где жмутся к палаткам чабанов стада коз. Дорога делает поворот, и под ногами разверзается пропасть, бесконечная, будто глядишь в перевернутый бинокль.

               См. далее

Если все идет "по правилам", я чувствую абсурд происходящего. Смысл – он там, где нет правил. Никакой правды в этих правилах нет, есть только пауза когда не летают вертолеты, тарелки, тараканы с ушами. Люди договорились и жуют свое время. Иногда с мясом и с кровью. Но это не жизнь, иначе бы про это не писали в газетах.

               См. далее

    Бывают мгновения, когда ты очень близок к выходу за пределы собственного тела и собственной участи. Конечно, близок не значит способен. Однако мне почему-то кажется, что после смерти случится такой миг прозрения, ведь без этого, если душа бессмертна, вечный покой для нее немыслим, невозможен. Все должно объясниться.

               См. далее

Фрейд, Юнг, психологические школы, выросшие пышным кустом на задворках ХХ века, – все они, подобно автору эволюционной теории, не спешили отвергать божественное в человеке. Только докопаться до корней хотелось, хотелось – понять. Но бездна, о которой предупреждал (так соблазнительно для многих – предупреждал) Достоевский, стремительно стала нормальным местом обитания для многих. Ее демонизировали, ее романтизировали, ее украсили цветами, кровью и мягкой мебелью.

               См. далее