Противоядие смерти – жизнь до гроба.
    Противоядие жизни – смерть от Неба.
    Просто люби её, стерву, так подробно,
    чтобы живого места на ней… Ей бы –
    в глаза не смотреть, в этих глазах пусто.
    Ей бы – сердца не скрыть, сердце её открыто.
    Бей в барабан – тебя всё равно отпустят.
    Бей в небосвод голым своим копытом.

               См. далее

Лают, лают русские рыжие псы: горизонт никогда не насытит собачьего их аппетита. В Барнауле – вечность ноль-ноль, и слишком точны часы где-то в бюргерской Йене (Тюрингия—детство — мы квиты).
    Афродита моя, ты зачем приласкала псов-псов? Афродита моя, лучше к своим иди ты! Там, куда ты придёшь, не закроют небо на золотой засов, там тебя зацелуют эллинские бандиты.

               См. далее

    – Расскажи о чудовищах городских.
    Я, понятное дело, отсюда о них забыла,
    здесь сугробы по пояс, и какой-то заезжий сикх
    рассуждает о свойствах волшебных пенджабской пыли, –
    
    псих, наверное, этот заезжий сикх.
    
    
    Говорила ему: «Откуда в Пенджабе пыль?
    Неужели земной орех от ваших молитв крошится?»
    Он молчал, пыльный чужак, и всё нашу воду пил-пил-пил
    ледяную крещенскую. Но так и не смог никогда напиться, –
    
    зря, конечно же, он нашу воду пил.

               См. далее

     Здесь не идут дожди, а просто падает с неба вода, как современный «Боинг–737», ты не знаешь свободы своей совсем, на столе чай зелёный и татарская парварда, паче снега белая, Мой Господь, ты не знаешь свободы моей совсем, голубица пела мне: всё забудь, – и рыдала детская карусель.
    а как локон выдрала в десять лет
    закрутила локоны карусель
    карусель железная под окном
    молодая мама моя в окне
    голова сукровицей на плечах
    не ругайте дитятко сгоряча

               См. далее