В этом мире есть страны и города, в которых становишься самим собой. Возвращаешься к себе. Образца двадцатилетней давности, когда, уходя от любимой девушки, нелепо размахивал на прощанье руками под ее окном. Нет давно того окна, нет того тебя, а рука словно вспоминает этот глупый прощальный жест, который выносит тебя на новые перекрестки, бросает вездесущей силой инерции в жизнь, навстречу смерти.
    В Ялте этот жест еще жив. Твоя юность как синица в руках - делай с ней что хочешь. Можешь хранить, можешь отпустить на волю - и прожить жизнь еще раз. По медленным улицам над морем, по лестницам, где каждая ступенька не прочь пойти вместе с тобой… Здесь хорошо следить за тем, как по тем же ступенькам идет время. То ли ты вконец уверился, что обогнал - и наблюдаешь за его ходом немного свысока. То ли кажется, что жизнь стала вечной. А скорее ни то ни другое, просто дельфины приплыли в бухту, просто тучи еще не спустились с гор, просто слегка штормит.
    Я люблю этот город, как можно любить только давно забытые, запрятанные в памяти места. Неспешно спускаясь и поднимаясь по трижды знакомым улицам, я болезненно или радостно ощущаю любую, даже самую малейшую перемену в их ландшафте - будто имею на это право, будто родился и вырос здесь. На самом деле это, как и в любой любви, не имеет значения. Знакомы ли мы один день, или много лет - какая разница? Я принадлежу этому городу, и он принадлежит мне, но это не обладание, не верность и не судьба, а что-то куда более необязательное и более сильное. Как дружба и любовь между людьми.
    Может быть, завтра мы расстанемся. Может быть, я останусь здесь навсегда. И то, и другое равно возможно, и нет никаких сил, способных повлиять на мое решение. Кроме той силы, которая ведет меня по этим улицам.
    Я курю маленькую трубку и останавливаюсь перед только что построенной двумя рабочими часовней. Она смотрит немного удивленно, как каждый, кто только что родился на свет. И улыбается своими витражами. В пятидесяти метрах от нее шумит море, за углом расставлены столы, с которых ветер сдувает хрупкие бокалы. Кафе, в котором хозяйничает человек по имени Гамлет, открыто круглый год, но каждый день кажется, что оно открыто только что - и специально для тебя. А для кого поставлена здесь ты, часовенка? Она и сама пока не знает. Она вообще не знает еще слов, с ней нужно немного поговорить, научить хотя бы детским молитвам. Вот и еще один повод не уезжать отсюда.
    Я растерян и счастлив от этого безумного и нежного света, от спрятавшихся в мохнатые шапки гор, от простора и уюта, слившихся здесь воедино. Как это соблазнительно - пропасть и родиться вновь, сбросить на тот край земли другие города и веси с их вымороченными заботами, полнолуниями, стынущими снегами, отчаянием и хороводом забот… Но Ялта - это совсем про другое. Она тем и хороша, что живет без тебя, сохраняя в себе твою юную тень, твою легкую походку, твой счастливый взгляд. Не нужно этим злоупотреблять. Не нужно замыкать круг. Просто возвращайся, когда получится. Возвращайся, как хочешь и когда хочешь. Хоть всю жизнь. Хоть на всю жизнь.
    
    С.Т.