1

    И была на то воля богов. Интеллигенция родилась в рубашке, с кукишем в кармане. До поры дитя сладко посасывало свой кукиш, временами разражаясь невнятными криками. Но чаще подхватывая чужие. “Угораздило же меня с моим умом и талантом…” - повторяла девочка - “Родиться в этой стране! Этой стране! Этой стране!” Название страны, в которой родилась, девочка при всем своем таланте никак не могла запомнить, но словосочетание “Эта страна” казалось ей особенно многозначительным. Поскольку выделяло ее, девочку с аккуратным черным бантиком, среди всех остальных. Она-то знает, что есть и не Эти страны! А, скажем, Те. И не такие еще страны есть!
    
               2

    С интеллигенцией любила играть власть. Она то давала ей соски и леденцы, то погремушки, то печатные пряники. Интеллигенция весело смеялась. Над властью. Такая смешная, неуклюжая была власть! Сама-то не ведала, как умненькая интеллигенция выбрасывала соски и впивалась молодыми задорными губами в свой кукиш. От долгого сосания кукишей у маленькой интеллигенции вконец отсохли ручки, и она часто капризничала. Власти порой приходилось кормить ее из ложечки. “Совсем зачахла девочка!” - с тревогой думала власть. - “Сводить ее, что ли, в овражек в исподнем, чтобы развеялась?” Но интеллигенция не хотела идти в овражек. Ей не нравилась власть - такая сильная, такая неуклюжая. Того и гляди, случайно заденет плечом, все косточки переломает! “Вот если бы ты, власть, была бы такая сла-а-абенькая, совсем как я!” - мечтала по ночам интеллигенция. - “Как бы славно нам зажилось! В этой стране, в этой стране…”.
    
              3

    И вот настало время старой власти сойти в могилу. Разумненькая интеллигенция заранее вырастила маленький красный цветочек, и пришла на похороны при полном параде. Сбывались ее мечты - навстречу шла молодая власть. Тоже еще такая слабенькая-слабенькая! И совсем не страшная.
    "Здраствуй, новая власть! Признаю я тебя, принимаю, и приветствую звоном…" - взволнованно начала интеллигенция.
    "Здравствуй, интеллигенция!" - радостно улыбнулась новая власть. - "Рада тебя видеть! А не жарко ли тебе, родная? Давай-ка, раздевайся до исподнего, и отведу я тебя, что ли, в овражек, за околицу?"
    Интеллигенции от души нравилась новая, такая слабенькая, власть. И она охотно согласилась.
    
              4

    Когда рассеялся пороховой дым, по дну овражка катался только какой-то круглый розовый предмет, завернутый в дырявые тряпки. Это был кукиш, выпавший из кармана интеллигенции. Ему предстояло пролежать в овражке семьдесят лет. Год за годом кукиш, временами распрямляясь в пятерню, карабкался наверх. Шла эрозия, дожди подмывали корни, молодая власть старела, временами осведомляясь у своих советников: “Не видно ли кукиша?”. “Нет!” - отвечали советники. “А, вы так говорите!” - капризничала молодая власть (ее многое роднило с интеллигенцией). - “А может он у вас в кармане!”. Но кукиша нигде не наблюдалось. Только там, в овражке. Никем не видимый, и почти потемневший от загара до состояния рабочей ладони, он молча (что было вдвойне мучительно) тянулся к будущему.
    
              5

    И вот наступило будущее. Этого никто как-то сразу и не заметил, только власть ощутила странное покалывание под ребрами, будто кто ущипнул ее одновременно большим и средним пальцами. “Невралгия!” - подумала власть, и в этот момент у нее сели батарейки. Она пошатнулась, попыталась позвать на помощь, но не смогла произнести ни слова, и рухнула на глубокий красный ковер, который, по счастью, глушил удары. Когда ее сознание гасло, она еще успела заметить, как из ее собственного кармана вывалился кукиш и деловито потрусил к телефону. “Так вот где он был!” - успело осенить власть, и она отдала концы. Концы были приняты.
    
              6

    На следующий день все жители страны увидели на телевизионных экранах весьма симпатичный кукиш. Кукиш был красноречив. Покачиваясь то в профиль, то анфас, он постепенно прирастал телом, в то время как страна медленно, но верно становилась все более тщедушной. “Берите Этой страны сколько хотите!” - кричал кукиш. - “Всем хватит!”. Всем, впрочем, не хватало. Начинались междуусобицы. А в это время над оврагом с кряхтением разгибалось нечто, похожее на постаревшую хилую девочку с черным бантиком в поседевших волосах. Девочка с иголочкой и ниточкой аккуратно пришивала себе на платьице снесенный некогда шрапнелью карман. Покончив же с этим деликатным делом, девочка осенила себя крестным знамением (чего раньше с ней никогда не случалось) и деловито направилась в сторону новейшей власти.
    
              7

    “Это не мой кукиш!” - крикнула во все горло девочка, поравнявшись с новейшей властью.
    “Как так не твой!” - раздалось со всех сторон. - “А где же твой?”
    Девочка загадочно улыбнулась, и погладила ладошкой свежеотутюженный карман на платьице.
    “Покажи!”
    Девочка состроила обиженную рожицу.
    “Ага! А вы меня опять в овражек!”
    “Ну ладно! Ну не будем мы тебя в овражек, честное слово!”
    Девочка села на лобное место и горько заплакала.
    “Ну, давайте ее чем-то утешим!” - заволновался народ. - “А ты, новейшая власть? Что, как не родная, стоишь? Давай, сделай ей подарок какой. Новый год уже на носу, а она, вишь, как убивается. С пустыми карманами. Одними фигами-то сыт не будешь - давай, давай. Ну сложи, что ли, полномочия с себя? Сделаем из них елку, все ж праздник…”
    И власть послушно сложила полномочия в большую новогоднюю елку. Все вокруг нее плясали и пели, водили хороводы - только бы развлечь пригорюнившуюся интеллигенцию. Которая все никак не хотела уходить с лобного места.
    
              8

    Наступило утро нового года, а вместе с ним и новый период истории. Сладко потянувшись к народу, на красивую площадь вышла наиновейшая власть, молоденькая, пригожая и совсем не страшная. “Здраствуй, интеллигенция!” - весело сказала власть. “Здравия желаю, товарищ…” - привычно откликнулось эхо на красивой площади. “Цыц!” - сказала наиновейшая власть эху, и то свернулось клубком. Интеллигенция же не промолвила не слова, и только отвернулась.
    “А что бы тебя, девочка, развеселило?” - спросила наиновейшая власть.
    Интеллигенция продолжала воротить нос.
    “А, может, пойдем вместе, погуляем, на мир поглядим?”
    “Ага, знаю, знаю! В овражек!” - оживилась интеллигенция, и демонстративно пропечатала на кармане контуры кукиша.
    “В овражек, в овражек!” - развернулось было эхо, но власть так наподдала ему ногой, что оно снова смоталось в клубок.
    “Да нет, девочка. Овражки-то мы все закопаем. У нас прямая дорога”
    Интеллигенция обиженно молчала.
    “Ну ладно, не дуйся. Что было, то прошло. Пойдем?”
    “А мне и тут, на лобном месте, хорошо!” - огрызнулась интеллигенция. - “Здесь теперь у тебя и буду жить. Чтобы ты знала. В этой стране, в этой стране!”
    “Что же мне сделать, чтобы тебя утешить?” - спросила власть.
    “Ну не знаю” - проворчала интеллигенция. - “Ну, околей, что ли. Люблю, когда власть колеет. Или заболей хотя бы. Или ослабей - ишь, какая цветущая. Я вам вообще теперь никогда не поверю”.
    “А если я выборы проведу?” - осторожно спросила власть. - “В думу, например? Знаешь, что такое дума?”
    “Я только думы и знаю!” - возмутилась интеллигенция. - “С младых ногтей - гляди, как обкусаны! Я в твою думу первая пройду, потому что народ меня жалеет. И у меня есть кукиш. А у тебя что? Только руки”.
    
              9

    И вот настали выборы. Интеллигенция старательно подмела новой метлой лобное место, чтобы выглядело эффектнее, два раза облизала кукиш, чтобы блестел, и торжественно пошла в думу. Ее распирало от гордости в страдательном залоге. Но когда она подошла к думе, оказалось, что ворота слишком узкие. А кругом толпились какие-то невзрачные люди. Народ, наверное. И все туда же норовили пройти со своими мордами. Без бантиков - все как один. Ни у кого не было ни бантика, ни кукиша в кармане, подумать только! “Ну ладно, сейчас я этот народ напугаю”, - подумала интеллигенция. - “Или разжалоблю. А лучше и то, и другое сразу. Эй!” - от мысли интеллигенция сразу перешла на крик, такая у нее была привычка - “Кажется, дождик собирается! Кажется, дождик собирается! Красно-коричневый. Ну?” Народ продолжал толкаться, гудеть, и деловито шел в думу. “Это какой-то неправильный народ” - подумала интеллигенция. - “И он, конечно, делает неправильную думу. А зачем мне неправильная дума, ведь я же правильная? Кажется, так. А если так, возьму свой кукиш, и вернусь на лобное место. Пока оно не остыло”. Интеллигенция повернулась к народу задом и уныло пошла восвояси, засунув руки в карманы. И вдруг…
    “А где мой кукиш? Где?” - спохватилась пожилая девочка с черным бантом, и стала суетливо ощупывать карманы. “Извините, мадам!” - раздался над ее ухом голос постаревшего советника. - “Вы же сами изволили того-с… На предвыборную пропаганду потратить-с…”.
    Вечерело. Над красивой площадью взлетали петарды - с той стороны. Все, кто прошел в ворота, и особенно те, кто и не чаял пройти, весело отмечали праздник выборов. Одна интеллигенция привычно сидела на лобном месте и штопала прохудившийся карман. Тихо, чтобы никто не заметил, к ней подошла власть.
    “Ну ладно, хватит дуться. Пойдем, что ли?” - тихо спросила наиновейшая власть.
    “Ага. В овражек, да?” - уныло откликнулась интеллигенция, и внимательно стала прислушиваться к эху. Эхо молчало.
    “Ну что тебе тут сидеть?” - примирительно начала власть. - “Пойдем. Страна у нас, знаешь, такая большая. В овражек не умещается. А сделать нужно знаешь сколько? Я без тебя не обойдусь”.
    “Какая еще страна?” - недоверчиво откликнулась интеллигенция, продолжая штопать порванный карман. “Эта, что ли?”
    “Нет, не Эта. У нее название есть”
    “Ой, только не говори, только не говори!” - заверещала девочка с черным бантом. - “А то так и останусь тут у тебя, на лобном месте, иностранцев пугать!”
    “Ладно, не буду”, - примирительно сказала новейшая власть. - “Я же понимаю, ко всему надо привыкать постепенно. Я тебя не тороплю. Ну, пойдем, что ли?”
    Интеллигенция пожала плечами и воткнула иголку в кукиш.
    
     С.Т.