Время как дробь из ружья: выстреливает людьми в пространство, рассчитывая поразить какую-то одному ему ведомую цель. Хоть несколько дробинок попадет. Обидно, что когда это станет ясно, когда все кончится – и выстрел будет далеко позади, и не важно уже, кто пролетел близко, кто ушел «в молоко». А попавшим дадут имена.
    Я пока лечу по жизни вместе со своими друзьями, и мне не кажется, что самое важное – следовать прямой между глазом стрелка и мишенью. Хотя время от времени я, конечно, чувствую этот прищуренный взгляд. Как и каждый из нас.
    Но на моей земле – лето, какое-никакое московское лето, с дождями и холодами. С хлопотами, надеждами и огорчениями. Ветры и грозы сбивают с курса. Шагая по гулким коридорам больниц, по ковролину всемирного торгового центра, по кафелю залов ожидания в аэропортах, по подмосковной грязи – одними и теми же ногами, ботинками, в одни и те же дни, нажимая ночью этими же ногами на педали в маленьком автомобиле, чтобы поставить их еще на какую-то землю, пол, паркет, линолеум, небо – чувствуешь как земля уходит из-под ног. Все чаще. Из дыма выкуренных за эти дни и ночи сигарет можно было бы сделать облако. И оно бы пролилось на землю дождем недожитого, наспех сказанного, несжатого в строки.
    И, возможно, этот дождь заглушил бы сумасшедший запах свежескошенной травы под окнами моего дома. Вернул бы меня назад. В ствол ружья, в патрон, в сжатый на взводе боек, в капсюль, в прицел, в палец, поглаживающий курок. Но уже этого никогда не произойдет. Выстрел был.
    Я вдыхаю этот запах всей грудью.
    Неспешная прогулка над рекой.
    Огни.
    Проплывающие корабли.
    Все это здесь и сейчас. На той стороне реки – музыка, крики, горит костер, что-то напоминающее шабаш в «Андрее Рублеве», кажется вот-вот побегут голые девки с факелами, за ними бросятся с улюлюканьем опричники-милиционеры, и вообще не поймешь, какой здесь век, какой полночный час на моей речной окраине Москвы. Никакого времени, никакой географии. Уже умолкли в зарослях соловьи, которых я давал друзья слушать по сотовому телефону. И телефон умолк. Все где-то далеко. Заполночь.
    Я возвращаюсь.
    Еще один день с плеча.
    Невозможно разный: запутанный в сетях интернета, редактированных текстах, встречах на лету, криках и признаниях (другим и самому себе), трижды сменивший настроение, уставший и сбросивший усталость день, окончивший свои часы в лежащей под ногами свежескошенной траве. И его так мало! Словно и не было.
    Все-таки человек не создан для такого скорострельного оружия, как наше время.
    Что теряешь?
    Уже и не вспомнишь.
    Свежескошенная трава пахнет порохом.
    
    
    С.Т.