С осенью-зимой вас, друзья! С дождем, с опустевшим от птиц лесом, со снегом-морозом, с облаками в уголках глаз и льдинками на зрачках луж, с музыкой в переполненном зале консерватории, с чем еще хотите, чтобы вам подавали осень? С сахаром или с лимоном?
    Ночью ревут моторы под окном - стрит рейсинг. Я сижу за компьютером и набиваю в него ничего не значащие слова. Из слов складывается песня, хотя петь мне совсем не хочется - да и не умею я петь. Особенно осенью, особенно здесь, на восьмом этаже, в бетоне и проводах. Что-то складывается само собой, как доминошки домов в микрорайонах. Не было - стало - есть - было. Вот теперь и весь мотив, а я только подбираю слова.
    У меня уже нет времени, чтобы что-то объяснить себе и другим, и объяснения мои больше похожи на оправдания, так они витиеваты и косноязычны. Труднее всего, оказывается, объяснить что-то тому, кто понимает тебя с полуслова. И себе самому - тоже. Поэтому я подбираю слова совсем для другого. Может быть, это слова иного человека, который живет в другом месте, на другом этаже, и не осенью, и не в этом году - кто знает?
    Все, чего мне всегда хотелось - не мешать словам звучать. Отойти в сторону, пропустить их вперед. Может, в этом желании я зашел слишком далеко. Потерялся. Остался без себя. Но так не бывает, чтобы человек остался без себя, и потому мое тело, не слишком симпатичное, с не лучшим уже характером и повадками, сидит на восьмом этаже и слушает рев моторов под окном. Стрит рейсинг.
    Я хотел бы хотеть победы, как они. Но выбрал, как мне казалось, такое ремесло, в котором победа возможна лишь в случае исчезновения победителя. Игру в слова. Так ли это? Так и не так. Слишком много лукавства. Слова, слова… Даже если они обретают силу, которую ты им отдал, уступил, и еще удесятеренную силу морской волны, поворота земли под звездами, смены сезонов, эпох, ветра, солнечного света - это только слова, и за тебя они не проживут. Магия не беспредельна. И нет никакой магии, никакого чуда - там, где нет человека.
    Поэтому уже не важно, какова моя власть над словом, если я утрачиваю власть над собой. Иду самым простым и легким путем, объясняясь и оправдываясь. Мне важно это сказать здесь и сейчас, хотя бы сказать, произнести, в ущерб всем своим оправданиям. Потому что у меня осталась одна-единственная надежда, что где-то есть тот мой возможный двойник, который живет не на восьмом этаже, и видит не осень. Он не властен над словами, и не умеет становиться пустым пространством, через которое они падают в мир. Он может только насвистывать, намурлыкивать невыразимый мотив, кусая губы от того, что не умеет петь и не способен подобрать слова, чтобы одержать победу.
    Но если я его встречу (а я убежден, что наша встреча еще возможна!) - я не стану помогать ему.
    Я попрошу, чтобы он помог мне.
    Пусть научит меня стрит-рейсингу, главному искусству этой жизни.
    
    С.Т.