Жизнь в канун нового года дремлет в лапах обезьяны, кривляется огнями витрин. Высунутый язык - вот ее символ, вот ее гримаса! Снега нет. Нет снега! Пахнет весной, вокруг деревьев - голая земля, лужи, вот-вот грачи прилетят. Всемирное потепление. В новогоднюю ночь будет плюс два градуса мороза. Ну и пусть! Мы движемся все южнее, мы вошли в Европейское пространство! Доллар падает как подстреляный, все товары продаются в кредит, все надежды возлагаются на. Это Москва, канун 2004. Всемирный город, создавший уже какое-то свое особое, ни на что не похожее пространство, под колпаком, под дымом круглосуточных автомобильных пробок, где ночью светлее чем днем, где успеть куда-то можно только пешком или на метро. Прекрасный город, сжигающий в своих недрах человеческую плоть. Я в нем живу. Я в нем живу. Я в нем живу.
    Сейчас, в канун Нового Года, под утро, когда я дописываю эти новости, чтобы поспать потом несколько часов и броситься за покупкой подарков в давку и толчею, город и не думает спать. Даже здесь, на его окраине, по улице мчатся машины, в домах горят окна. Ночь и день давно перемешаны, как снег и земля. Когда-то это удивляло, потом казалось бедой. Теперь это единственная жизнь, какая есть, и она совсем не плоха.
    Мы не замечаем, что с нами происходит. Что происходит с погодой, с образом жизни, с нашими пристрастиями. И слава Богу, что не замечаем. На грани 21-го века, на пороге года Обезьяны, рождается новое человечество. Немного безумное, с дурными манерами и красными от бессонницы глазами. Отбрасывая прошлое не эпохами, не большими ломтями, а день за днем, кусок за куском, мы ошалело рвем оставшееся нам время, забывая про «вчера» как про прошлый год. Через сутки так и будет. «Вчера» останется в прошлом году…
    Боже мой, какое счастье: хоть раз ритм этого города совпадет с календарем!
    
    С.Т.